Страница 14 из 67
Глава 7
«Итак, сержант Уоткинс, — сказал Кулло, сидя рядом со своим сержантом за столом в комнате для допросов, — что вы можете рассказать мне о джентльмене, сидящем напротив нас?»
«Фред Рубаре, англо-итальянского происхождения, мелкий мошенник, неоднократно судимый за такие преступления, как мелкие кражи и жизнь на доходы, полученные аморальным путем».
Фред Рубаре улыбнулся и слегка кивнул, сидя бесстрастно напротив двух полицейских. Он был средних лет, немного полноват и лысеет.
Полицейский Блант и детектив-констебль Стефани Гордж сидели на стульях, расположенных на некотором расстоянии позади Фреда Рубаре; у Бланта были его привычные блокноты и готовый карандаш.
«Итак, мистер Рубаре, — начал Уоткинс, — как вам удалось получить такую престижную работу, как консьерж в „Парадайз Гарденс“?»
«А вам-то какое дело?» — прорычал Рубаре. «Насколько я знаю, быть консьержем — не преступление».
«Конечно, нет», — согласился Кулло. «Вы подавали заявление на эту должность?»
«Может, подавал, а может, и нет».
«Сэр», — прервал его Блант, отложив блокнот и карандаш и подняв шлем, который лежал рядом, — «может, мне врезать мистеру Рубару шлемом по голове и научить его хорошим манерам?»
Рубар резко развернулся на стуле, глядя на Бланта, и в его маленьких, воинственных глазах промелькнул спазм тревоги.
«В этом нет необходимости, Блант… по крайней мере, пока…»
«Не могли бы вы рассказать нам, как вы получили эту работу, мистер Рубар?» — повторил Уоткинс.
«Ну…» — пробормотал Рубаре, нервно кашлянув пару раз, «…правда в том, что мне сказали, что если я позвоню в „Парадайс Гарденс“ и попрошу эту работу, у меня будет хороший шанс ее получить… Так что я так и сделал… и я… получил эту работу, то есть…»
«С кем вы разговаривали в „Парадайс Гарденс“?»
«С каким-то чуваком… он не назвал своего имени».
«А кто сообщил вам о вакансии?» — спросил Кулло.
«Какой-то чувак позвонил мне».
«Это был тот же самый чувак?» — поинтересовался Уоткинс.
«Тот же самый чувак?»
«Эти два чувака были одним и тем же человеком? У них были похожие голоса?»
«Откуда мне знать? Вполне возможно».
«Значит, на самом деле вы не консьерж по профессии?» — заметил Уоткинс, одобрительно кивнув в сторону Кулло.
«Полагаю, что нет…» — пробормотал Рубаре.
«Как долго вы работаете в Paradise Gardens?» — вступил Кулло.
«Три недели».
«И, помимо обычных обязанностей консьержа, были ли у вас какие-то другие обязанности, выходящие за рамки обычного?»
«Нет, сэр».
«На этом все», — резко сказал Кулло. «Уоткинс, задержите мистера Рубаре по подозрению и сопроводите его в камеру. Мы вскоре решим, что с ним делать».
«Я требую поговорить с моим адвокатом…» — пробормотал Рубаре, когда его уводили, на что остальные присутствующие в комнате отнеслись с полным безразличием.
В этот момент раздался еще один пронзительный свисток, и Стефани стала рыться в своей кожаной сумочке от дизайнера, достала мобильный телефон и взглянула на него.
«Это снова мама, папа», — сказала она.
«Как она?» — спросил великий человек.
«Только что закончила съемки на сегодня, папа. Она очень устала. Она и Харрис Корд собираются пойти перекусить. Она передает тебе привет».
Кулло выглядел весьма раздраженным: он встал, начал ходить из угла в угол и хмуро смотрел то на Блант, то на Стефани, а также на Уоткинса, когда тот вернулся.
«Я не могу понять, почему Дженис почувствовала необходимость возобновить свою голливудскую карьеру», — вздохнул он. «Ее здоровье и так находится в довольно хрупком состоянии, учитывая ее возраст и…»
«Ее, без сомнения, изнурительные сцены боевых действий с тобой, папочка…», — нахально подсказала Стефани, лениво вытягивая свое великолепное тело.
«И сотрудничество с этим нелепым, старым, размазанным косметикой полуидиотом Харрисом Кордом, с его смехотворными, детскими фильмами, где восьмидесятилетний старик притворяется, что совершает великие подвиги сверхчеловеческой силы, как правило, спасая весь мир…»
«Я обожаю фильмы Харриса Корда, сэр», — вставил полицейский Блант. «Все эти сцены боевых действий и погони… и боевые сцены и все такое… и он такой элегантный и крутой, сэр, и, знаете, его фильмы… ну, они же классика, сэр…»
«Вы имеете в виду его трилогию научно-фантастических фильмов, действие которых происходит в космосе? Думаю, их следовало бы переименовать в «Га-Га-войны», учитывая, как Корд то скрипит и ковыляет, пробиваясь через череду звездных сражений, а в следующую минуту уже окружен молодыми красавицами… Чепуха и ерунда! Полная нереальность! Цирк для масс!»
«Ой, папочка, я никогда не видела тебя таким ревнивым», — прокомментировала Стефани с жестоким хихиканьем. «В любом случае, если, как ты говоришь, он такой дряхлый старый дурак, я не могу себе представить, что у него еще что-то встает… Здесь не о чем беспокоиться, папочка. Я полагаю, что бедный Харрис Корд еще более неспособен в этом плане, чем бедный Слант».
— Мисс, наверное, просто пошутила, — сухо заметил Блант. — И я не могу сказать, что помню Харриса Корда в главной роли в каких-либо цирковых фильмах.
— Сэр, — сказал Уоткинс, стремясь поскорее приступить к расследованию и бросив на Бланта презрительный взгляд, — мне вызвать другого консьержа?
— Если хотите…
«Он тоже притворяется консьержем, сэр, как мистер Фред Рубарб?» — поинтересовался Блант.
«Нет, Блант, он настоящий».
«Тогда почему вы его арестовали, папа?»
«Со временем все прояснится, Стефани».
«Я знал, что вы так скажете, сэр», — заметил Блант с лукавой улыбкой, яростно что-то записывая.
«Ваше полное имя, пожалуйста», — заявил сержант Уоткинс.
«Джон Генри Стэнхоп», — ответил мужчина, стоящий напротив Кулло и Уоткинса, все еще сидящих за своим столом.
Он был среднего роста, быстро приближался к сорока, имел небольшой избыточный вес и несколько ворчливые и озадаченные черты лица.
«Вы консьерж в Виктория Мэншнс?»
«Да, сэр».
«И как вы получили эту работу, если позволите спросить?» — резко спросил констебль Блант, заставив Стэнхопа повернуться, чтобы посмотреть на своего собеседника. «Вам недавно позвонили и сообщили, что есть вакансия, и…»
«Блант, это здесь не имеет никакого отношения к делу», — перебил его Кулло, выглядя раздраженным. «Просто сосредоточьтесь на ведении протокола по делу».
«Есть, сэр», — сказал понуро Блант.