Страница 12 из 67
«Ну, сэр, это довольно просто, сэр», — ответил Блант. «Должно быть, это было несколько недель назад. Я уже какое-то время чувствовал себя довольно подавленным, знаете ли, господа и мисс, из-за мыслей о моей дорогой Элизабет, из-за сожалений и из-за того, что я не знал, увижу ли я ее когда-нибудь снова… Ну, сэр, как я уже сказал, я был довольно подавлен, и часто оказывался ночами один в своей квартире, я даже перестал ходить по вечерам в паб и встречаться со своими расистскими, предвзятыми приятелями. Даже небольшие шутки с друзьями про мигрантов, иностранцев и педиков — даже все это перестало меня интересовать, я был совершенно подавлен…»
«Похоже на то, Грант, — саркастически заметила Стефани, — раз даже твои обычные развлечения в виде гомофобии и ксенофобии утратили для тебя всякий смысл».
«Итак, — продолжил Блант, нервно теребя свой блокнот и карандаш, — однажды вечером я решил, что мне нужно вырваться отсюда, иначе все эти мрачные размышления с ума меня сведут… Так что я…»
«Куда ты пошел, Блант?» — спросил Уоткинс.
Блант кашлянул и слегка заерзал на стуле, словно сел на муравейник.
— Ну, сэр, я решил сходить в «Клуб Адского Огня»…
— Это же клуб с танцами на коленях, верно, Блант? — спросил Уоткинс.
«Ооо, ты, озорник», — сказала Стефани, когда Блант, неловко кивая, отвернулся от ее дерзкого взгляда.
«И что там произошло, Блант?» — поинтересовался Кулло.
«Ничего особенного, сэр», — ответил Блант, заметно покраснев. «Я просто смотрел шоу… и… на дам…»
«Ты встретил кого-то конкретно? Разговаривал с кем-нибудь?»
«Ничего особенного, сэр», пробормотал Блант, уставившись в пол. «С того момента все стало как в тумане… Если я пытаюсь вспомнить, то не могу ухватить ничего определенного…»
«Его напитки, наверное, подмешали», заключил Уоткинс. «Это…»
«Блант, я предупреждал вас, что жду от вас правды и только правды, не так ли?» — сказал Кулло заметно повышенным тоном, приближаясь к внезапно съежившимся фигуре констебля Бланта. «Почему вы лжете, Блант?»
«Вру, сэр?» — хныкнул Блант, выглядя совершенно подавленным и готовым разрыдаться.
«Я знала!» — воскликнула Стефани торжествующе. «Я знала, что Блант виновен!»
«Виновен в чем? В каком преступлении?» — спросил Уоткинс, раздраженно глядя на Стефани, чья грудь поднималась и опускалась в такт ее волнению.
«Я не знаю, но он определенно виновен».
«Блант, — безжалостно продолжил Кулло, подойдя так близко к желеобразной фигуре констебля Бланта, что казалось, будто он вот-вот наклонится и проглотит его на десерт, — я хочу, чтобы ты рассказал мне, с кем ты встретился в «Клубе Адского Огня» и кого затем сопроводил в ее квартиру для, без сомнения, ночи безудержной страсти и разврата».
Из потрясенных губ Бланта вырвался жалобный крик, и он, казалось, вот-вот потеряет сознание.
И Стефани, и Уоткинс уставились на своего кумира и наставника, завороженные его нескрываемой силой и присутствием. Как бы они ни были к этому привычны, безошибочная способность инспектора Кулло выявлять правду во время допросов и, подобно тигру, крепко зажавшему жертву в челюстях, его неумолимое преследование противника, в результате чего, как всегда, жертва оказывалась загнанной в угол без всякой надежды на спасение… очаровывали их. Даже в влажном блеске испуганных глаз Блант проскальзывало нечто большее, чем просто намек на бессильное восхищение мастером допросов, безжалостным искателем истины. Он был похож на добычу, которая в конце концов, измученная и побежденная, не может ничего сделать, кроме как отдаться хищнику, выследившему ее.
Блант снова и снова с трудом сглатывал слюну, на мгновение лишившись дара речи.
— Мисс Франсин Ту-Луз, сэр, — наконец произнес он, дыша прерывисто.
— Думаю, вы обнаружите, что правильное произношение — мисс Франсин Тулуз, Блант, — заметил Кулло, заставив Стефани бросить подозрительный взгляд на отца.
— Да, сэр, конечно. Она работала в клубе. Она подошла к моему столику, и…
— И, Блант?
«Я… я… я проводил ее до ее квартиры…»
«И, Блант?»
«И… на том этапе все стало немного расплываться… но я думаю…»
«Но что ты думаешь, Блант?» — подсказала Стефани, не сдерживая хихиканья. «Она перенесла тебя в рай и обратно?»
«Думаю, да, мисс…»
«Почему ты это скрывал, Блант?» — спросил Уоткинс, сочувственно глядя на подавленную фигуру констебля Бланта, все еще возившегося с карандашом, а его блокнот упал на пол и лежал среди остальных.
«Мне было… мне было стыдно, сэр… Я не хотел, чтобы мои коллеги смотрели на меня свысока… тем более что это было моим величайшим утешением с тех пор, как моя дорогая Элизабет покинула меня… моим самым большим утешением было то, что меня приняли в отдел по расследованию убийств инспектора Кулло… Я не хотел…»
«Какой был адрес квартиры, Блант?» — спросил Кулло.
«Я не знаю, сэр, и это чистая правда… К тому моменту все стало неясным и размытым…»
«Разве это не было 18 Виктория Мэншнс?»
«Что?!» — воскликнули Стефани и Уоткинс в унисон.
Блант лишь смотрел на Кулло в полном изумлении.
«Но, сэр, вы имеете в виду… что мисс Франсин Ту-Луз — это и сегодняшняя жертва в доме № 18 на Виктория-Мэншнс, и та самая особа, которую я сопровождал в тот вечер несколько недель назад в дом № 18 на Виктория-Мэншнс?»
«Это, безусловно, туда вы и отправились в ту ночь в компании упомянутой дамы, но… Жертва? Какая жертва? Разве вы не помните, что я говорил вам, что именно я сообщил об убийстве в доме № 18 на Виктория-Мэншнс?»
«О, да, конечно, сэр… Мой разум все еще немного… Вы сообщили, что была убита Элизабет… Так кто же это был, если это не была ни Франсин, ни Элизабет?»
«Ради Бога, Блант!» — почти закричал пришедший в ярость Уоткинс. «Инспектор выдумал эту историю. Никто не был убит».
«О да, конечно, сэр… Я приношу свои извинения… мои нервы…»
«Вполне понятно, Блант», — ласково сказал Кулло.
«Но, папа, почему ты сообщил эту выдуманную историю местной полиции?»
«Со временем все прояснится, Стефани», — загадочно ответил великий человек.
«И откуда ты знал, что это был тот самый адрес, куда Блант отправился в ту ночь по своему обратному билету в рай?» — добавила Стефани, вызывая у Бланта явное беспокойство.
«Терпение, терпение…» — пробормотал Кулло, небрежно махнув рукой.
Зазвонил телефон, заставив всех, кроме Кулло, заметно вздрогнуть и зашевелиться.
«Ответь, Уоткинс».
«Да, сэр».