Акционер

Такая перспектива подействовала на штатских, как удар грома. Началась паника.

— Пираты! Господи Иисусе, нас всех продадут маврам! — взвизгнул Фредерици, хватаясь за голову. — Прячьте казённое золото! В трюм!

Фоссе, как ужаленный, заметался по палубе.

— Нужно немедленно выкинуть белый флаг! Мы дипломатическая миссия! Нас нельзя убивать!

Короче, ребята напомнили мне коммерсантов из девяностых, к которым в уютный офис внезапно нагрянули «маски-шоу». Как будто можно не платить налоги пять лет подряд и типа все проканает. Забавные, ей-богу.

Меланхолично отрезав очередной кусок тунца, я окликнул нервного Резанова, в ужасе рассматривавшего чужой парус в подзорную трубу.

— Николай Петрович, отчего такая суета? Присядьте, выпейте рому, успокойте нервы. Мыслите позитивно: пусть мы окажемся в рабстве, зато у вас будет шанс проявить свои дипломатические таланты перед алжирскими головорезами. Может, даже договор с султаном Марокко подпишете. Ну, чем не перспектива?

Резанов бросил на меня взгляд, полный ужаса и ненависти, и умчался в трюм спасать свои бумаги.

Флотские, наблюдая за нервными «посольскими», только ухмылялись. На самом деле паниковать было рано — до столкновения ещё много времени. Парусный флот — это вам не гонки на тонированных «геликах». Прежде чем пиратский недомерок догонит нашу лохань, пройдёт часов шесть, а то и восемь. За это время может прийти ночная тьма,

Выкупив эту тему, я решил немного развлечься.

— Ставлю пять золотых гиней против вашего серебра, господа офицеры, что эти бармалеи не успеют взять нас на абордаж до заката! — громко объявил я, высыпая на стол горсть блестящих монет. — Кто готов поддержать пари?

Флотские офицеры, конечно, сначала слегка охренели. Ну ещё бы: тут половина посольской свиты уже мысленно торговалась за свою свободу на алжирских рынках, а я тут устраиваю ставки, как на скачках. Но азарт — штука заразительная. Через пару минут монеты уже звенели, коэффициенты обсуждались, и молодёжь охотно втянулась в эту игру, отвлекаясь от мрачных мыслей о грядущей резне.

Но долго наслаждаться этим развлечением мне не пришлось. Крузенштерн, с мрачным лицом и властным видом, молча схватил меня за локоть и увёл за дубовую переборку, подальше от любопытных ушей.

— Послушайте, Фёдор Иванович, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Мы оба прекрасно знаем, кто вы на самом деле. Но сейчас это очень кстати. У меня, как вы знаете, ни единого штыка морской пехоты. Штатские уже обмарались от страха, матросы все на вахте, а офицеры не очень-то обучены ружейному бою. Возьмите дело обороны палубы в свои руки. Справитесь со стрелками?

Я криво усмехнулся. Коммерсант Поплавский, конечно, был от предложения не в восторге. А вот граф Федя буквально наслаждался моментом. Как же, как же — такая шикарная возможность пострелять по живым людям!

— Не извольте беспокоиться, господин капитан, —с той же усмешкой ответил я. — Ни одна бородатая скотина на борт просто так не шагнёт. Расставляйте своих канониров, а я организую сводный отряд морской пехоты.

Первым делом надо было позаботиться о живой силе. Выйдя на середину палубы, я выстрелил в воздух.

— Так, орлы! — гаркнул я, глядя в лица изумленно повернувшихся ко мне людей. — Капитан поручил мне организовать оборону. Организуем сводный отряд. Все способные держать оружие — живо ко мне! Свободные от вахты матросы, кто не стоит у пушек, — шаг вперёд! Шемелин, где твои промышленные люди? Воробьёв, Монаков, все ваши бородатые сибиряки — тоже сюда! Офицеры — пара-тройка толковых, кто не боится испачкать мундир. Господа ученые тоже приглашаются. Горнер! Хватит гербарии собирать! Всех. кого пристрелишь, можешь затем препарировать. Тебя ждет бездна знаний по анатомии!

Через минуту передо мной уже стояла разношёрстная, но очень бодрая толпа: матросы с голыми по пояс торсами, сибиряки в армяках, два лейтенанта и швейцарец Горнер, бледный, но горевший желанием наконец сделать что-то настоящее.

— Оружие сейчас будет, — объявил я и махнул рукой в сторону своей каюты. — За мной!

Спустившись вниз, я распахнул свой сундук с закупленным в Лондоне арсеналом. Пара дуэльных «Лепажей» отправилась за широкий пояс, новенький штуцер Бейкера лёг в руку как родной. Мушкетон с раструбом я сразу сунул Горнеру:

— Держи, учёный. Один выстрел картечью — и целая толпа бородатых гостей превратится в фарш. Главное — не промажь.

Остальным раздал, что нашлось в корабельном арсенале, в основном — казенные мушкетоны. Не всем достался огнестрел: кому-то пришлось довольствоваться тесаками или абордажными топорами.

Пока ребята осваивали железо, я провёл самую короткую в мире боевую учёбу:

— Знач так. Главное правило: не геройствовать в одиночку. Стреляем залпом, потом в штыки. Кто полезет через борт — сразу в морду. Если кто-то из вас, бородатые, вместо того чтобы стрелять, начнёт креститься — пристрелю лично. Если что, я это люблю и умею. Вопросы?

Вопросов не было. Только азартный блеск в глазах.

Затем мы занялись организацией оборонительного рубежа. Я очень скоро смекнул, что здесь для защиты от абордажа растягивают вдоль борта абордажные сети. Их, конечно, можно прорубить, но на это требуется время.

Так себе защита, как по мне. Эх, будь у нас сейчас колючая проволока или хотя бы спираль Бруно, хрен бы кто через борт перелез. Но за неимением технологий двадцатого века пришлось довольствоваться дедовскими методами. Мы натягивали пеньковые абордажные сети, готовили пики и заряжали картечь.

Часы тянулись мучительно долго, но, в конце концов, когда солнце уже склонялось к горизонту, хищный корпус преследующего нас судна приблизился на дистанцию пушечного выстрела. Мои новоиспечённые «морпехи» вцепились в фальшборт, тяжело дыша и готовясь к худшему.