Акционер

Глава 3

И тут на мачте чужака взмыл… триколор! Всё стало ясно: наш преследователь оказался французским капером, охотящимся на английские суда.

— Парус на корвете! — раздался усиленный рупором голос с того борта. — Лечь в дрейф и назвать себя!

Резанов, видимо решив, что настал его звёздный час, выхватил у вахтенного тяжёлый медный рупор, приосанился и попытался выдать что-то пафосное на французском. Но, увы, ему не хватило командного голоса. Вместо грозного рыка из рупора вырвалось какое-то жалкое сипение. Французы на шебеке сначала пытались вслушиваться, а потом начали махать руками, будто пытаясь понять, что это за странное блеяние.

— Отдайте трубу, Николай Петрович, — сказал я, выдернув рупор из его ослабевших рук, и вскочил на пушечный станок.

— Эй, на корвете! — рявкнул я на французском. — Это русский шлюп! Идём по казённой надобности! Англичан на борту нет, добычи тоже. Ловить вам здесь нечего, желаем попутного ветра!

Крузенштерн, не дожидаясь продолжения, приказал поднять Андреевский флаг. Французский капитан, убедившись в нашей нейтральности, галантно приподнял треуголку Поскольку Россия с Бонапартом пока не воевала, мы для них интереса не представляли. Чужой капитан еще раз поклонился нам на прощанье, и его судно резво покатилось прочь, искать более подходящую добычу.

Через день мы достигли Канарских островов. Все оживились, ожидая увольнительной на берег и связанных с этим радостей. Швартовкой командовал старший лейтенант Ратманов. Гордый оказанным доверием, он носился туда-сюда по шканцам, а его зычный голос перекрывал даже шум прибоя:

— Марсели долой! Травить канат! Якорь отдай!

Тяжело лязгнув толстыми железными звеньями, якорная цепь с грохотом ухнула в бирюзовую воду. Корабль вздрогнул всем телом и замер на рейде порта Санта-Крус-де-Тенерифе.

Канары обрушились на нас настоящим буйством красок и запахов. Свирепое, по-настоящему африканское солнце моментально начало плавить смолу в палубных пазах, а с берега доносился густой, дурманящий коктейль ароматов: терпкий запах выброшенных прибоем водорослей причудливо мешался с вонью тухлой рыбы, запахом жареного мяса и каких-то экзотических пряностей. Зеленые склоны высоких гор живописно спускались прямо к белоснежным домикам с красными черепичными крышами.

— Свят, свят, свят… — истово крестясь на басурманский берег, забормотал стоящий рядом Архипыч. Утирая катящийся по морщинистому лицу пот, старик тоскливо оглядывал изумрудный берег. — Куда ж нас нелегкая занесла, Федор Иванович? Чистое пекло, прости Господи.

— Отставить панику, Захар Архипыч, — усмехнувшись, пришлось похлопать верного слугу по плечу. — Хорошее место. А жары ты, братец, еще не видывал.

Пока шла швартовка я, вооружившись превосходной лондонской подзорной трубой, принялся увлеченно изучать местную портовую жизнь. Мне уже доводилось бывать на Канарах. В прошлой жизни гуляли мы тут с ребятами: один из тогдашних бизнес-партнеров взял тут тайм-шер. Правда, почти ничего об этом не помню: слишком плотно тогда мы заправились бухлом в дьютифри.

Тем не менее, помню что там были приличные отели, ухоженные набережные, пальмы в кадках и толпы туристов. А тут, в линах трубы виделась натуральная дыра. Как удто прогресс, мать его, явно решил обойти этот остров стороной.

На грязных, залитых беспощадным солнцем пристанях Санта-Круса творилось совершенно невообразимое смешение суровой католической святости и откровенного порока.

Вот, задумчиво перебирая четки, по залитой солнцем пристани Санта-Круса степенно шествуют хмурые монахи в глухих черных рясах,. А буквально в десяти шагах от них, ничуть не смущаясь святых отцов, темпераментные канарские шлюхи с густо набеленными лицами и глубокими декольте визгливо зазывают сходящих на берег матросов. Этакий тяни-толкая: одни грешат, другие отпускают грехи, кэш крутится, лавэха мутится.

Чуть в стороне над бухтой мрачной, угрюмой каменной глыбой нависала старая испанская крепость Кастильо-де-Сан-Кристобаль. Ее потемневшие от времени стены, будто шрамами, были испещрены глубокими выбоинами от тяжелых корабельных ядер.

— Изучаете местную фортецию, Федор Иванович? — раздался над ухом знакомый бас. Успешно завершив швартовку, Ратманов подошел к фальшборту, тяжело дыша и вытирая шею платком. Проследив за моим взглядом, старший лейтенант ухмыльнулся в рыжие усы. — Поучительное зрелище.

— Кто это ее так щедро приложил? — возвращаясь к окуляру, поинтересовался я.

— А это, ваше сиятельство, подарочек от англичан, — со злорадством в голосе ответил тот. — Лет шесть лет назад хваленый английский адмирал Горацио Нельсон решил взять этот порт нахрапом. Да не тут-то было: нашла коса на камень!

— Что, местные уперлись?

— Еще как! Навешали им от души. Английская эскадра тогда с позором отвалила восвояси, самому Нельсону оторвало руку. Еле живым ушел!

Уже другими глазами посмотрел я на мрачную крепость. Не знаю, почему, но мне было приятно слышать рассказ Ратманова. Кажется, на англичан тоже можно найти управу!

Рядом с крепостью у пирсов стояла целая россыпь кораблей под датскими флагами. Нифига себе! Англичане им всего пару лет назад весь военный флот сожгли, жестко и цинично «откопенгагенив» столицу, а эти коммерсанты все равно плавают и исправно заколачивают бабки.

Интересно и поучительно. Сильный военный флот — это, конечно, весомый аргумент на стрелках международного уровня, но миром в конечном итоге правит коммерция. Вот бы и нам реализовать такую схему на Тихом океане! Тотальная торговая монополия в наших водах куда важнее количества пушечных стволов…

Размышления вновь прервал зычный голос Ратманова.

— Баркас на воду! Готовить бочки под пресную воду. Увольнительные на берег — строго по графику, пьяных матросов пороть нещадно!

Офицеры шлюпа, радостно переговариваясь, поспешили в каюты переодеваться в парадное.

Съехали на берег отличной компанией: я, Головачев, Ромберг, Левенштерн и старший лейтенант Ратманов. Кроме стратегически важной задачи отдохнуть от морской жизни, офицерам была поручена еще куча разных мелочей: закупить для кают-компании партию разного продовольствия, и особенно — приличного местного вина. Конечно, мадера с одноименного острова котировалась куда выше, но и на Тенерифе, по слухам, делали весьма недурной алкоголь.