Акционер

То, что мы увидели, на дворец, конечно, не тянуло, но и шалашом дикаря это не назвать. Жилище Катенуа стояло на поднятой каменной площадке, сложенной без раствора, но крепко. На ней стояло длинное строение из шестов. Задняя часть и бока закрыты пальмовыми листьями, передняя часть почти открыта. Крыша из листьев хлебного дерева издали напоминала стог.

Внутри висели кокосы, деревянная посуда, копья, палицы, какие-то военные уборы. Пол делился лежащим бревном на две части: сзади трава и рогожи для сна, спереди место для сидения. Всё бедненько, но чистенько.

Робертс указал на отдельное строение сбоку.

— Праздничная столовая. Женщинам туда нельзя. И по той тропе им лучше не ходить.

— Почему?

— Табу.

— Вот бы все проблемы так решались!

К самому дому вела низкая перегородка с дырой, через которую нормальный человек пролезал только согнувшись в три погибели. Робертс объяснил, что входить в жилище короля надо именно через эту дыру.

Для Николая Петровича это оказалось непростым испытанием.

— Да что они о себе думают! Что русский посланник будет вставать на четвереньки перед дикарями? Ни за что! — надулся он и наотрез отказался лезть в эту дырку.

— Ну, как хотите, а я пошел! — заявил я и легко и быстро пролез в отверстие. Обернувшись с другой стороны, позвал офицеров:

— Идемте, господа!

Офицеры, цепляясь шпагами, последовали моему примеру.

Посланник Российской империи, в мундире, ленте и ордене, потоптавшись на месте, вынужден был опуститься почти на колени и последним пролезть внутрь.

На площадке нас встретил Катенуа, рядом стоял его брат, за ним — еще несколько родственников короля. Все почти голые, с накинутыми на плечи плащами, и все полностью покрыты татуировками. Чуть поодаль сидел жрец.

— Брата короля зовут Тамахай, а жреца — Доватиа, — шепотом пояснил Робертс.

Резанов выступил вперёд и произнес длинную блестящую речь про дружбу государей, мирные намерения, честь Российской империи, торговлю, просвещение и прочую лабуду. Робертс слушал, кивал, а потом коротко, буквальнов несколько слов, перевёл.

— Что вы им сказали? — шепотом осведомился я у него.

— Большой русский начальник даёт подарки. Русские хотят дружить. Не стрелять. Торговать.

Подарки, кстати, приняли с живым интересом. Топоры произвели настоящий восторг. Тамахай взял один, провёл большим пальцем по лезвию, довольно оскалился. Зеркальца вызвали смех. Один старик так долго смотрел на своё отражение, будто подозревал там врага.

— Слышь, Архипыч, доставай наши гостинцы! — шепнул я старику.

Тот передал корзинку. Как же я удивился, когда оказалось, что в ней, кроме бутылок, нет ничего, кроме иголок!

— Архипыч, ты что взял? Они же тут голые ходят. Зачем им иголки?

Старик сделал постное лицо.

— Так вы же, батюшка-граф, сами говорили, что железо им жалко отдавать! Вот я и взял что поменьше!

Хотел я было в сердцах обматерить слугу, но посмотрев на его поникшую седую голову, передумал. Сам виноват. Надо было проследить за подбором подарков.

Тем временем дикари вскрыли в стороне земляную печь. Пар поднялся из ямы, разнося окрест запахи свинины, листьев и кореньев таро. Свинину здесь ели только по праздникам. Зато бананов, кокосов, плодов хлебного дерева было в избытке.

У края площадки сидели знатные женщины. Сначала даже не понял, чего с ними не так. Потом дошло: впервые за долгое время я видел одетых женщин! Ткань из коры обёрнута вокруг бёдер, другой конец переброшен через плечо. Кожа намазана кокосовым маслом с жёлтой краской. Волосы собраны сзади, у некоторых что-то вроде тюрбанов. Держались они иначе, чем палубные весёлые дикарки: по крайней мере, пальцами в нас никто не тыкал и «токи» не просил.

Среди них была женщина постарше — полная, вся в украшениях, с внимательным лицом. Пробежав взглядом ряды офицеров, она остановилась на Резанове, как самом разодетом. Кажется, особое внимание привлек его орден на ленте.

— Это королева — старшая жена Катенуа! — пояснил Робертс.

Николай Петрович заметил внимание знатной дамы и раздулся ещё сильнее.

Вот и отлично. Если королева займёт посланника, настоящим людям будет легче заняться настоящими делами.

А я, разглядывая женщин, вдруг увидел знакомое лицо. Сначала я даже не сразу поверил своим глазам.

Передо мною, одетая в шафранового цвета ткань, сидела Моана! Я аж глаза протер. Мозг упрямо не хотел узнавать «мою» ночную смеющуюся дикарку с этой вполне одетой, чинно сидящей девушкой из королевской семьи.

Но это была она.

Моана подняла глаза и едва заметно улыбнулась. У меня внутри все аж похолодело.

— Робертс, — тихо сказал я. — Это ведь…

— Да, это Моана, — так же тихо ответил он. — Дочь Катенуа.

Эта книга завершена. В серии Дикий граф есть еще книги.