Акционер

— Уключины обмотать тряпками! — скомандовал Ратманов, запрыгивая в баркас. — Весла не должны скрипеть. Идем тихо. Курить запрещаю!

Кажется, нашему старпому очень понравилось драться и производить аресты.

Лодки бесшумно отчалили от причала, ложась на курс к южному побережью, туда, где прятались пиратские корабли. Глухая тропическая ночь мягко поглотила наш маленький десантный флот. Почти бесшумно плыли мы по глади ночного океана. Лунная дорожка серебрилась в воде, над головами холодно сиял Южный крест. Но эта красота не успокаивала, а тишина, напротив, казалась зловещей. Тряпки на уключинах работали исправно, весла входили в воду почти беззвучно, лишь отчетливо слышалось тяжелое, неровное дыхание матросов.

Наконец, мы приплыли в ту бухту, где я видел английские корабли и пленного американца.

— Суши весла! — тихо скомандовал Ратманов. — Ну, граф. Показывай, где тут они?

Увы, океан был пуст. Ровная, серебрившаяся от лунного света поверхность воды до самого горизонта — и ни единого намека на мачты или паруса.

В лодках повисло замешательство. Я чувствовал на себе десятки взглядов, полных немого вопроса.

— Федор Иванович, — шепнул за спиной Левенштерн, — вы точно уверены, что видели их именно здесь?

— Да, точно, лейтенант! — подтвердил я.

— Но видите, их нет. Может, они снялись с якоря на закате?

Внутри у меня все похолодело. Я ведь действительно не знал про эту часть берега ничего — только то, что видел издалека днем. А что, если они действительно ушли? Что, если я подставил под удар и своих людей, и португальцев, выманив их на бессмысленную ночную прогулку?

Ответственность вдруг навалилась на плечи неподъемным грузом. Но в то же время голос разума

Встав в полный рост, вцепившись пальцами в борт баркаса, принялся до рези в глазах вглядыватьсяь в черную стену мангров, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Берег казался монолитной стеной тропической зелени. Время растянулось, превращаясь в мучительную пытку. Каждый шорох из джунглей казался насмешкой.

И тут взгляд зацепился за странную деталь. Тень от прибрежной скалы ложилась под неестественным углом, а полоса мангров в одном месте казалась подозрительно глубокой, почти чернильной. Словно там была не суша, а провал.

— Вперед. К тем зарослям, — я указал рукой на едва заметную размытость в береговой линии.

— Там же тупик, граф! — недовольным тоном произнес де Сото.

— Надо проверить, — отрезал я, хотя внутри все еще вибрировала тонкая струна тревоги.

Де Сото отдал приказ гребцам. Наши лодки двинулись вперед, почти касаясь веслами свисающих в воду корней. Сначала темнота И вдруг берег «разошелся». Узкая, скрытая от глаз горловина бухты распахнулась перед нами, словно театральный занавес.

Внутри тихой заводи, надежно укрытые от океанских ветров и лишних глаз, чернели силуэты каперских судов. Видимо, для маскировки они спустили стеньги, и теперь их мачты терялись на фоне прибрежных деревьев.

А чуть поодаль, узнаваемая по своему хищному, длинному корпусу, замерла балтиморская шхуна.

На лодках раздался общий вздох облегчения. Моя тревога мгновенно сменилась триумфом. Нашли.

Ратманов, перехватывая кортик, взмахом руки скомандовал продолжить движение. Матросы снова синхронно налегли на весла. Наши лодки, словно хищные ночные тени, отделились от мангровых зарослей и беззвучно заскользили по гладкой, как черное зеркало, воде заводи.

Мы пересекали бухту, неотвратимо приближаясь к стоящим на якорях кораблям. Никто не проронил ни слова, слышно было лишь легкое журчание рассекаемой воды да наше собственное напряженное дыхание. Вот мы подошли вплотную к цели. Лодки мягко покачивались прямо у смоленого борта каперского брига.

— Поверить не могу, — едва слышно, в самые уши, прохрипел Ратманов. — Они даже штормтрапы на ночь не убрали. И вахтенных на баке не видать.

— Расслабились, — одними губами ответил я. — Уверены, что тут они в безопасности. Пошли, Макар Иванович.

Вынув из трости клинок, я зажал его в зубах и ухватился за веревочную лестницу. За мной, безмолвными тенями, полезли наверх русские матросы и португальские солдаты.

Перевалившись через фальшборт, я бесшумно спрыгнул на палубу. Воняло дегтем, прокисшим ромом и блевотиной. Из густой тени под грот-мачтой вдруг отделился неровный силуэт.

Человек нетвердым шагом двинулся в нашу сторону, пьяно прищурился в темноту и заплетающимся языком выдал:

— Хей, Питер? Это ты, черт подери? Какого дьявола ты притащил сюда столько…

Договорить он не успел. Шагнув навстречу, я с короткого замаха всадил ему тяжелую рукоять клинка прямо в переносицу. Хрустнула кость, пират кулем осел на доски без единого звука.

— Брать корабль. Тихо! — бросил я через плечо.

Сводный отряд смерчем рассыпался по палубам. Одиночные попытки сопротивления полупьяных корсаров подавлялись жестко, быстро и практически без шума. Кого-то вязали во сне, кого-то глушили прикладами прямо в гамаках. Спустя десять минут оба английских судна были под нашим полным контролем.

— Зажигай факелы! — скомандовал де Сото.

Палубу озарило дрожащее оранжевое пламя. Начался досмотр.

— В трюмах вирджинский табак, ваше благородие! — доложил вынырнувший из люка мичман, отряхивая колени. — Добрый, дорогой лист. И какие-то бочки. Наверное, ром!

На самих каперах ничего откровенно криминального, кроме чужого груза, не нашлось. Я лично спустился в капитанскую каюту Смита, взломал рундук и извлек пухлый судовой журнал.

— Улика номер один, — сказал я, пряча книгу за пазуху. — Идем на шхуну. Самое интересное там.

Оставив на бриге охрану, мы с Ратмановым и де Сото перебрались на захваченный балтиморский приз. Здесь картина резко менялась. Изящный корабль нес на себе явные следы недавней бойни.

— Свежие пробоины в фальшборте, — Макар Иванович провел огромной ладонью по расщепленному дереву. — Картечью били. И вон там, у грота, следы крови. Их затирали песком, но плохо вымыли. Судно явно брали с боем!

Стало совершенно ясно, что наши предположения были верными. Но португальцы думали иначе.

— Граф! Это катастрофа!

Де Сото вынырнул из трюмного люка, словно ошпаренный. Лицо португальца пошло красными пятнами, он нервно размахивал руками.