Акционер

Глава 8

Ситуация складывалась отчаянная. Колода шуршала в потных сардельках Смита, на залитом ромом сукне, прямо по центру, покоилась грамота принца с вензелями, а напротив — помятые каперские патенты англичан. Отступать некуда — ставки сделаны!

Но как у них выиграть? Мозг мой буквально кипел от напряжения. Чужой, грубый крап на рубашках карт перемешался с моими микро-проколами. Приходилось соображать на лету: высчитывать вероятности, фильтровать метки и, самое главное, предугадывать, что именно предпримут англичане.

Очень трудно выиграть, когда против тебя играет целая команда шулеров. К этому надо быть готовым.

Увы, я не был готов.

Решающая раздача. Карты легли на стол. Чер-р-т!!! Комбинация была откровенно мусорной. Британский крап сработал — меня банально обставили.

Смит плотоядно оскалился, обдав меня кислым перегаром.

— Вот и всё, ваше сиятельство, — хрипло заржал боров, потирая пухлые ладони. — Кажется, фортуна повернулась к вашему сиятельству задом.

— Сдается мне, этот кусок бумаги от принца Уэльского принесет нам больше пользы, чем бесполезной кругосветной экспедиции русских, а, Хорас? — гаденько подхихикнул тощий Мур, стуча пустой кружкой по столу.

— Истинно так, мой мальчик. Охранная грамота наследника британской короны должна быть у британцев! Ведь мы верные слуги короны, не так ли, парни⁈ Англичанерасхохотались, а Смит победно потянулся к центру стола, чтобы сгрести банк, свои каперские патенты и мою охранную грамоту.

И тут, в неверном свете коптящей масляной лампы, я увидел это. Массивный золотой перстень на волосатом пальце пирата, который он до этого старательно прятал в тени ладони. Из-под грубой печатки едва заметно торчал крошечный шип.

Внутри стремительно просыпалась бешеная, адреналиновая натура молодого Федора Толстого. Гвардейский бретер требовал зрелищ, скандала и доброй драки.

В следующее мгновение я буквально взорвался. Кровь ударила в голову, таверну заволокло коричнево-красным туманом. Железной хваткой перехватив толстое запястье англичанина, я с силой заломил ее, намертво остановив в дюйме от охранной грамоты.

— Какого дьявола⁈ — взревел Смит, пытаясь вырваться из захвата. — Убери руки, русский ублюдок, пока я не прирезал тебя прямо здесь! Проигрывать надо уметь!

— Не дергайся, сученыш, — ледяным тоном осадил его я, резким заломом выворачивая толстую кисть ладонью вверх. На свет божий вылез тот самый перстень.

Мур поперхнулся. Наблюдавшие за этой сценой посетители повскакивали с мест. Из конца зала ко мне уже спешили наши офицеры.

— Что это у вас тут, мистер Смит? — громко, чтобы слышал весь притихший кабак, с издевкой поинтересовался я. — Никак игла шулера? Какая дешевка!

— Это просто кольцо, граф, отпустите! — процедил Смит, багровея от натуги.

— А это что за иголка? И что за странные наколы на картах? А? — мой голос разнесся на всю таверну, перекрывая шум. — Каталы дешевые. Играете меченой колодой! Вы не каперы, вы портовые крысы!

— Ты покойник, граф! — прошипел британец, его налитые кровью глазки бешено сузились. — Мои люди выпотрошат вас всех и пустят на корм акулам!

— Ваши люди могут только у макак бананы воровать, — с наслаждением бросил я в потное лицо.

Бешенство пирата перелилось через край. С утробным ревом Смит рванулся вперед, переворачивая тяжелый дубовый стол.

Время будто замедлилось. Вино и осколки стекла брызнули во все стороны. В воздух взметнулись карты и документы.

Мур уже рвал из-за пояса длинный нож, Смит, отпихнув перевернутую столешницу, птлся вырвать из моего захвата правую руку. Но мой кулак уже летел навстречу егофизиономии. Короткий замах, апперкот — и мой кулак с хрустом впечатался прямо в челюсть борова.

Капер крякнул, глаза его закатились, изо рта брызнула кровавая слюна. Он непременно упал бы если бы я отпустил его руку.

— Ах ты, мерзавец! — заорал Мур, набрасываясь на меня с ножом.

Медлить было нельзя. Резко дернув Смита на себя, я прикрылся его телом от ножа Мура. Воздух наполнился звоном бьющегося стекла, треском ломающейся мебели и яростным матом на двух языках.

Тощий Мур оказался юрким сукиным сыном. Увернувшись от его длинного лезвия, я сделал шаг в сторону, прикрываясь от этого гада телом обмякшего Смита, и коротким тычком врезал под дых. Лейтенант со свистом выдохнул воздух и сложился пополам, тут же получив тяжелый удар моим коленом по физиономии.

Тут подоспели наши офицеры с «Надежды»

— За флот и отечество, господа! — азартно рявкнул Головачев, с ходу обрушивая дубовый табурет на голову ближайшего пирата.

Левенштерн и Ромберг тут же вломились в самую гущу свалки. Флотские погрузились в драку с таким энтузиазмом, будто мечтали об этом с самого выхода из Портсмута.

— Получай, каперская рвань! — весело орал Ромберг, ловко парируя удар ангилчанина и делая противнику подсечку. — Куда тебе против российского флота⁈

Вдруг петли входной двери с жалобным визгом распахнулись, и в таверну ввалилась толпа пьяных английских матросов со шхуны Смита. Увидев, что их любимого капитана и офицеров увлеченно лупят люди в чужих темно-зеленых мундирах, бритты с утробным ревом повыхватывали ножи.

— Бей их, парни! Режь русских! — истошно завопил кто-то из толпы.

Численный перевес мгновенно качнулся не в нашу пользу. Морячки у англичан были здоровые и привычные к портовым дракам. Нас начали брать в кольцо. На каждого приходилось по двое-трое противников.

Кто-то врезал мне в ухо, на мгновение все поплыло в глазах. Держу удар и бью с левой прямо в чью-то блестящую от пота скулу, чудом ныряю под свистящий взмах дубинки, бью каблуком по колену. Слышу нехороший влажный хруст и вопль. Отлично! Минус один.

— Сзади, Федор Иванович! — ревет Головачев, мощным хуком справа отшвыривая от меня какого-то верзилу.

Кабак окончательно превратился в кромешный ад, а Ратманова с португальскими солдатами все не было. И вдруг мы получили неожиданное подкрепление. Нам помогла наука!

Рябой английский боцман уже занес тяжеленную оловянную кружку над головой Левенштерном, но внезапно оказался в полной темноте. Остроносый Лангсдорф, с проворством мартышки подскочив сзади, ловким движением натянул фалды боцманского сюртука ему прямо на голову, намертво спеленав руки.

— Доннер веттер! Таузен тойфель! Дрек мит пфеффер! Дейче муттер! — поливал боцмана отборной бранью швейцарец, для верности яростно пиная его под колени.