Страница 96 из 99
— Ты ошибаешься, Такур, — произнёс он, и его тихий, но властный голос повис над сыном вождя как тысяча лезвий. — Не ты диктуешь условия в моём лагере. Я принимаю решение. Твоя свобода и свобода твоего шамана обменяны на три года без войны. Это милость, а не торг. Ибо я мог просто отрубить тебе голову и отослать её твоему отцу, а потом встретить его армию на границе. И я в любой момент готов это сделать. — Его взгляд стал таким же тяжёлым и неумолимым. — Сиань — не вещь, не трофей и не предмет переговоров. Она — моя жена. Моя первая главная жена. Будущая императрица. Мать моих наследников. Её ценность для меня неизмерима. И ни один человек, будь то сын хана или сам император, не сможет потребовать её для себя.
Сиань, слегка повернув голову, посмотрела на мужа при этих словах. Всё её лицо, всё её тело на мгновение преобразилось. Из острого холодного клинка она превратилась в женщину, мягкую, любящую и нежную. В её быстром взгляде на принца Такур прочёл столько любви, сколько не видел за всю свою жизнь. А когда она опустила глаза и подняла их снова на него самого, уже холодные и пустые, он сжал кулаки.
В этот миг он вспомнил другие глаза, очень похожие на эти. Глаза, что смотрели на него с безусловной любовью. Глаза его матери. Погибшей, когда ему было семь. Он отогнал далёкие болезненные воспоминания и пожал плечами, словно отбрасывая досадную помеху.
— Что ж, князь, — проговорил он лениво, — попробуй сохранить свою драгоценность. Ты слаб, дороги долги, а леса полны не только зверей… В них водятся и орлы, которые помнят свою добычу.
Бросив последний долгий, обещающий взгляд на Сиань, он развернулся и, не дожидаясь разрешения, вышел из палатки.
Позже Чжу Ди призвал к себе Юэ Лина и тихо приказал:
— Присмотри за Такуром. Мне не понравилось, как он смотрел на мою жену. Как охотник, который лишь на время упустил дичь из виду. Как бы этот орел не вздумал лететь за нашим обозом.
— Да он сумасшедший! — поразился Лин. — Видел бы ты, как она с ним обошлась! Я бы на его месте твою жену за тысячу ли стороной обходил. — Он нахмурился и добавил: — Нет, хорошо, что ты всё-таки этого не видел.
Поклонившись, Лин вышел из палатки, чтобы отдать тихие, чёткие распоряжения. Тень угрозы, теперь уже личной и оттого ещё более зловещей, легла на их путь домой.