Страница 99 из 99
Глава 72. Клятва, данная без слов
Предрассветная тишина, ещё хранившая тепло их сплетённых тел и мирного, счастливого сна, длилась недолго. Покой разбили не утренние трели птиц, а знакомый, леденящий душу перезвон — лязг стали о сталь, хриплые возгласы, тяжёлые удары и глухие стоны падающих тел.
Чжу Ди проснулся быстрее, чем открыл глаза. Тело напряглось, сон покинул сознание с одним резким вдохом. Его взгляд встретился со взглядом Сиань — уже не сонным, а острым и сосредоточенным. Он приложил палец к её губам, прислушиваясь. Шаги во дворе — чужие, тяжёлые, многочисленные.
— Останься, — выдохнул он, и это прозвучало не как приказ, а как мольба. Мольба человека, уже терявшего её слишком много раз.
Он вскочил, натянул штаны и белую нижнюю рубаху, схватил свой цзянь. У порога обернулся. В мгновенном беззвучном диалоге взглядов он передал ей всё: предостережение, тревогу, обещание. Потом растворился в полумраке коридора.
Сердце Сиань колотилось не от страха, а от ясного, холодного гнева.
Опять. Никогда не дадут покоя.
Её пальцы сами нашли тёмное платье, пояс, а затем рукояти ее парных мечей. Она не могла остаться. Не теперь, когда между ними наконец не было ни стен, ни лжи, ни прошлого.
Она вышла следом. И замерла на пороге.
Картина во дворе, озарённом тусклым светом начинающегося рассвета, показалась ей возвращением в прошлое — страшным, окрашенным в кровь и смерть дежавю. На земле, в неестественных позах, лежали люди из их охраны — почти все убитые стрелами. В честный бой с ними даже не вступили. Рядом ещё несколько мёртвых тел в пёстрой одежде, чужеродной коже и мехах. Воздух горько пах кровью и пылью.
А в центре этого мёртвого поля стоял Такур.
Тот, чью гордость она растоптала. Он возвышался, окружённый десятком своих воинов — рослых, свирепых, с лицами, раскрашенными боевой охрой. Все до зубов вооружены: кривые клинки, секиры, составные луки за спинами. Сам Такур выглядел не как разъярённый мститель, а как уверенный в себе хищник. Его доспех из чёрной кожи и бронзовых пластин отливал кровавым багрянцем в слабом утреннем свете. В руке он небрежно держал тяжёлый изогнутый клинок, похожий на волчий клык. Взгляд его, холодный и насмешливый, скользнул по двору и остановился на ней — Сиань, застывшей в дверном проёме.
— Ну что, сероглазая ведьма? — произнёс он с лёгкой усмешкой, и голос его был спокоен, почти ленив. — Теперь у тебя есть время для настоящего знакомства?
Сиань почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но это был не страх. Это было предвкушение. Она сделала шаг вперёд, к краю ступеней, где стоял Чжу Ди, заслонив её собой.
— Вся жизнь — знакомство, дикарь, — бросила она равнодушно. — Жаль, твоё будет коротким.
— С чего бы? — усмехнулся кочевник, и в его глазах заплясали насмешливые искры. — Твой муж ещё слаб, а ты всего лишь женщина. Или ты одна справишься с моими людьми, пока я буду его убивать?
Она двинулась вперёд, но Чжу Ди снова преградил ей путь. Не рукой — просто своим телом. Он не оборачивался, не сводил глаз с Такура и его воинов, но всё его существо кричало «нет».
И в этот миг она поняла. Они не будут обсуждать тактику. Страх за другого, превосходящий страх за себя, вот что двигало ими, и с этим невозможно было спорить.
Сиань медленно обошла его с другой стороны, встала бок о бок и посмотрела на него. Его профиль, очерченный багряным отсветом зари и предстоящей битвы, был спокойным и сосредоточенным.
Он повернул голову. Их взгляды встретились и замерли.
В этом секундном молчании промелькнула целая вечность, которую они едва успели обрести за одну ночь. Тепло его кожи под её ладонями. Вкус его губ. Шёпот в темноте, не требовавший ответа - впервые за восемь лет.
Они смотрели друг на друга, впитывая черты: каждый изгиб губ, каждую морщинку у глаз, оттенок радужки.
«Запомни меня, —
говорил его взгляд.
— Если не здесь, то в следующей жизни. Я найду тебя по твоим невозможным глазам и упрямой линии губ».
«Запомни меня, —
отвечал её.
— Я буду искать тебя по твоей тигриной походке и по этой непоколебимой твердости в плечах».
Они не произнесли ни слова. Не пошевелились. Просто стояли, плечом к плечу, на пороге своего нового мира, собираясь сразиться с тем, что могло его уничтожить.
Потом Чжу Ди едва заметно кивнул и улыбнулся одними глазами. Сиань ответила тем же.
Это значило всё. Согласие. Доверие. Единство. Готовность умереть друг за друга — и друг за друга выжить, несмотря ни на что.
— Она моя, — произнёс Такур, и в его голосе не было ярости, лишь холодная уверенность человека, привыкшего брать своё. — Отдай её мне, северный князь, и твоя смерть будет лёгкой.
Чжу Ди медленно поднял свой цзянь. Сиань развела мечи в стороны, приняв безупречную стойку «Летящего журавля».
— Попробуй, — сказал Чжу Ди. Голос его прозвучал на удивление тихо, но так, что его услышали в каждом углу двора. — Забери.
Он не дал жене команды. Они просто шагнули вперёд — одновременно, как будто их тела управлялись одной волей.
Такур, не меняя насмешливого выражения лица, взмахнул изогнутым клинком, подавая знак своим воинам, и те ринулись вперёд с диким рёвом.
И последнее, что Ди и Сиань увидели перед тем, как мир сузился до бликов стали, свиста клинков и адского грохота боя, был рассвет. Кроваво-красный, заливающий двор постоялого двора. Двое против десяти вступали в свой последний, самый важный бой не за жизнь, а за право на будущее, которое они только-только осмелились назвать своим.
Конец второй книги.
Эта книга завершена. В серии Три царства. Иная есть еще книги.