Страница 71 из 99
— Я буду думать об этом, — проговорил он тихо. — В последние минуты своей жизни. Как будто мы вместе и счастливы. А теперь уходи. Ты легко здесь простудишься.
— Я не могу позволить тебе умереть, Чже! — вырвалось у неё. — Это я во всём виновата! Я думала только о себе — о своих чувствах, о своей гордости, о своей неприступности. Я упрямилась и никому не открывала сердце, и от этого уже пострадало столько людей! Я боялась, что, открыв его кому-то, потеряю себя, то, во что всегда так свято верила. Я была такой дурой!
— Теперь всё по-другому? — спросил он, поднимая на неё уставшие, мудрые, всё понимающие глаза. — Ты открыла своё сердце?
— Да, Чжоу Чже, открыла… — каждое слово давалось ей с трудом, но произнеся их, она почувствовала, как что-то внутри — тугое, скрученное — наконец отпускает. — Ну, почти.
— Кому? Его Высочеству принцу Ди? Или господину Вану?
Она опустила глаза, и тишина в камере стала такой глубокой, что было слышно, как где-то капает вода.
— Мне кажется… им обоим…
Чжоу Чже медленно, почти незаметно кивнул. И в этом кивке было не осуждение, а тихое, горькое понимание человека, который слишком хорошо знал, что сердце не выбирает кого любить — оно просто любит.
— Значит, всё было не зря. Мне только очень жаль, что погиб господин Ван. Очень и очень жаль. — Он перевёл дыхание. — А теперь иди, хорошо? Не думай обо мне.
— Чжоу Чже, пообещай мне, что ты продержишься тут ещё чуть-чуть! Пожалуйста! Пообещай мне! Мы с Его Высочеством что-нибудь придумаем! Обязательно!
— Иди, Сиань, иди. Я очень устал, — проговорил он, тяжело опуская голову на грудь и еле шевельнув пальцами, сложенными на коленях.
Она встала, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего, ледяного предчувствия. Уже на выходе из камеры обернулась в последний раз:
— Я тоже твоя семья, офицер Чжоу, и я никогда от тебя не откажусь! Пожалуйста, потерпи ещё немного!
— Я потерплю, — выдохнул он ей вслед.
---
Рано утром следующего дня Юэ Лин и Чжу Ди стояли над бездыханным телом офицера Чжоу в его камере. Поздно ночью он тихо откусил себе язык и истёк кровью. А перед этим нацарапал на грязном полу всего три слова: «Я счастлив умереть».
— Вот же дурак, — в сердцах выдохнул Юэ Лин и отвернулся. — Это разобьёт ей сердце! Неужели он этого не понимал?!
— Мы не станем ей об этом говорить, — ответил принц тихо, и голос его прозвучал глухо. — Чуть позже я скажу ей, что нам удалось его вытащить. И что я купил ему домик. В самом далёком и диком уголке моего государства. Домик, о котором она всегда так сильно мечтала.
Он замолчал, и в тишине камеры было слышно лишь, как потрескивает факел на стене. За окном занимался серый, безрадостный рассвет. А где-то во дворце Сиань спала, ещё не зная, что стала вдовой не только по мужу, но и по брату. И что домик её мечты наконец-то обрёл хозяина — только совсем не того, для кого она его просила, и совсем не так.