Страница 67 из 99
— Да. Поэтому.
Они снова погрузились в молчание, но теперь оно было иным — не враждебным, а почти задумчивым.
— Сиань, завтра мы станем мужем и женой, — наконец сказал он. — И я хочу стать тебе хорошим мужем. Но для этого… говори со мной. Прошу тебя. Не замыкайся в молчании. Я не так прозорлив, как Лун. Я могу что-то упустить. Разговаривай со мной. И… ничего от меня не скрывай, хорошо?
— Прям… мужем? — она нахмурилась, и в глазах мелькнула тень страха и несогласия. — Завтра?!
— Нет, не в том смысле. — Он поспешил её успокоить. — То есть… я не о том.
— А, хорошо, — она с облегчением выдохнула, и в этом выдохе была не радость, а лишь усталая покорность судьбе.
— Тебе нужно будет лишь пережить церемонию. Я не стану торопить тебя ни в чём другом.
— Церемония, о боги! — воскликнула она, и в голосе снова зазвучали знакомые нотки строптивости, словно она цеплялась за них, как за якорь. — Они опять придут и попытаются сбрить мне брови и ресницы? Я не позволю! Ни за что не дамся! Что это вообще за варварский обычай такой?
— Нет, нет, Сиань, это не будет обычной свадьбой. Учитывая все обстоятельства, это лишь короткая ритуальная церемония перед табличками предков моей семьи. Главное — представление Вэя как официально признанного члена императорского дома и принятие тебя под его защиту. Ведь официально мы с тобой уже поженились месяц назад.
— Не везёт мне со свадьбами, — проговорила вдруг девушка с лёгкой грустью и отвернулась.
— Я обещаю тебе: однажды мы сыграем самую роскошную свадьбу на свете, — осторожно заверил её принц. — В моей усадьбе у горного озера. Позовём господина Гэ и Юэ Лина с семьёй…
— Ну вот ещё, — возмутилась она и отвернулась. — Мне вовсе этого не нужно.
— Хорошо, как скажешь, моя принцесса! — ответил он смиренно.
Сиань смерила его удивлённым взглядом, на мгновение задумалась и с напускной суровостью изрекла:
— И никаких «моя принцесса». Я — чудовище.
— Моя чудовищная принцесса! — подвёл он итог.
— Ну, может, ещё всё как-то обойдётся?
— Это маловероятно, — тихо усмехнулся он.
— Что верно, то верно, — с лёгкой, почти неуловимой улыбкой согласилась она.
И в этой улыбке — слабой, как первый луч после долгой ночи, быть может, впервые за всё время мелькнуло нечто, похожее на призрак будущего. Не любовь. Не прощение. Но и не отчаяние. Скорее — хрупкое, осторожное перемирие между двумя людьми, которые слишком долго воевали, чтобы снова научиться просто сидеть рядом.