Страница 61 из 99
Глава 47. Там, где кончаются слёзы и начинается долг
Какое-то время Сиань молчала. Она знала, что Вэй станет яблоком раздора, но свадьба? Так скоро? Мысль эта ударила её, словно пощёчина.
— Ну уж нет! — наконец проговорила она тихо, но твёрдо. — Я во второй раз на такое безрассудство не соглашусь.
— На безрассудство? — принц нахмурился.
— На брак через месяц после кончины мужа! Это немыслимо! Первый раз через месяц после того, как ... ты меня оставил. Оба раза я иду под венец, неся во чреве дитя другого! — Она перевела дыхание, и в голосе её зазвенела горечь. — Боги, да это всё равно что пытаться запрячь дракона в телегу! Что скажет двор? Народ? Они будут в смятении… Никто не поверит ни в какой церемониальный брак! Я понимаю, что Вам плевать на мою репутацию…
— Поверят, Сиань, — проговорил он осторожно. — Все помнят твоё не очень счастливое лицо на свадьбе.
— Ван Мэй прекрасно знает, что со временем всё изменилось, — огрызнулась она.
Принц сдержанно вздохнул:
— Насчёт неё не волнуйся. Скоро я сошлю её, если мне удастся отвести казнь. Боюсь, смерти ещё и дочери господин Ван Сюэ не переживёт.
— О чем ты говоришь?
— Ты помнишь, о каком свадебном подарке попросила Луна? Он всё выяснил и написал мне, но я медлил. Мэй — моя первая жена, мать моего наследника и его родная сестра, но на содеянное ею я не могу закрыть глаза. Это она помогла принцу Ки и всем его людям проникнуть на наши земли. Она указала ему, где тебя искать. И это она была соавтором всех его писем в твой адрес, которые потом прислали мне. — Принц помолчал. — И она же косвенно виновна в смерти Луна. Но, молю, пока не говори об этом свёкру.
— Каким образом она виновна в его смерти? — голос Сиань дрогнул.
— Она провела принца Ки в царство во второй раз. Он хотел тебя выманить и увезти. Лун узнал об этом. — Принц опустил глаза. — По сути, не Лун сопровождал меня, а я его. Когда принц Ки понял, что его ждёт засада, он отчаянно сражался. И Лун… пал.
— Вот как… — она опешила, пытаясь осознать услышанное. — А я всё это время винила в его смерти тебя.
В глазах принца отразилась боль и неподъёмная, непрощаемая вина.
— Ты винила справедливо, Сиань. Так и есть. Я виноват в его смерти. Он спас меня ценою своей жизни. Закрыл меня своей спиной.
Сиань зажмурилась. «Он тоже обманул меня, — пронеслось в ее голове, — говорил, что всегда выбирал меня. А выбрал долг перед наследным принцем».
— Вам не надо было с ним ехать, Ваше Высочество! Чем Вы ему помогли?!
— Я убил принца Ки, — ответил он, скрипнув зубами. — Больше он тебя не побеспокоит.
— О боги… боги… — она не находила слов. — И что теперь будет?
— Полагаю, осада моих городов наконец прекратится. Возможно, удастся договориться о мире с тем, кто унаследует теперь его трон.
— В каком смысле — трон?
— Император почил около трёх месяцев назад. Полагаю, принц Ки хотел вернуть тебя, чтобы ты лично увидела его становление императором. Он ничего не боялся. Был уверен в помощи Мэй.
— И за все её злодеяния — лишь ссылка?
— Я не могу казнить её сейчас. — Принц говорил тихо, но твёрдо. — Фактически это будет тюрьма до конца её дней в далёком и суровом краю.
— Так тот самый домик в диких краях ты всё-таки купишь ей, а не мне, — горько усмехнулась Сиань. Происходящее почему-то начало её веселить — тем страшным, истерическим весельем, за которым прячется отчаяние.
Но принц был серьёзен как никогда:
— Сиань, подумай о детях. Что будет лучше для них? Ты хочешь, чтобы они росли без отца?
— Я уже сказала, что считаю для них лучшей долей! К тому же у них есть замечательный дед!
— Который будет их только баловать и потакать во всём.
— И что в этом плохого? Луна в детстве тоже баловали и во всём ему потакали, и он вырос весёлым и добрым человеком. Но я прекрасно знаю, какое детство обычно у принцев. Его у них нет! От зари до заката — учения и тренировки. Я не желаю такой доли Вэю. — Она с надеждой взглянула на принца. — Или он не будет считаться принцем?
— Будет. — Принц посмотрел ей прямо в глаза. — И, учитывая, что мой единственный сын болен, а его мать отправят в ссылку, скорее всего, в будущем я выберу Вэя наследным принцем этого государства. Он крепок и силён, и я уже вижу его нрав.
— Упрямый, своевольный, неукротимый, жёсткий и бесстрашный! Не слишком ли суров набор этих качеств?
— Лучше и не придумать для правителя, — усмехнулся принц.
— Святые небеса! — От ужаса Сиань пробрала дрожь.
— Ты, как всегда, неподражаема, — вздохнул он.
— Послушайте, Ваше Высочество, Вы же можете ... родить себе ещё кучу детей. Вам не нужны всенепременно мои! — отрицать всё казалось ей единственной спасительной соломинкой.
— Я не могу родить себе кучу детей, как ты изящно выразилась, — голос его стал глуше, тяжелее, — потому что я не могу ни видеть, ни слышать других женщин после того, как потерял тебя.
— Быть этого не может! А как же Мэй? Как Ваша третья жена — она разве уже не родила Вам ребёнка?
— О чём ты? — спросил принц устало.
— Но как же! Ко мне почти сразу после свадьбы приходила Мэй и… а потом Лун сказал… — Она замолчала, осознавая правду. — Он меня обманул? Но он не мог… Он никогда меня не обманывал!
Принц задумчиво посмотрел на неё, вздохнул и ответил:
— Я и правда проводил и провожу много времени со своей третьей женой. Она родила мне трёх дочерей, но сейчас мы друзья и не более того. К тому же она не может родить мне сыновей.
— Почему?
— Потому что я слышал от кого-то, — он слабо улыбнулся, — что если жена любит мужа больше, чем он её, она может родить ему только дочерей. Сыновей родить мне можешь только ты, Сиань.
Она молчала.
— Я знаю, что за меня ты меньше всего хочешь выходить замуж, но…
— Когда-то… в прошлом… ты был единственным, за кого бы я пошла. — Голос её прозвучал совсем тихо. — Но сейчас… сейчас это невозможно.
— Я звал тебя замуж раз пять. Не припоминаю твоего согласия.
— Значит, плохо звал!
— Плохо? — он вскинул бровь. — А как, по-твоему, должно?
— Понятия не имею! Я же не мужчина!
— Сиань, ты невыносима!
— Лун не жаловался!
— Я — не Лун! — отрезал принц.
— Да, я воочию тому свидетель, — ответила она ему в тон.
Принц взглянул на неё и вдруг рассмеялся — устало, тепло, почти счастливо.
— Я скучал по этому. По тебе. Только ты можешь мне так дерзить и при этом оставаться совершенно безнаказанной.
— Я ещё даже не начинала дерзить!
— Потому что ты и не заканчивала. Лун тебя совершенно избаловал.