Страница 6 из 99
Глава 5. О том, как страх мешает просить, а любовь — прощать
— Сиань, я принёс тебе ужин. Открой мне. Пожалуйста.
Он стоял у перегородки и ждал. В руках — поднос, на подносе — еда, к которой она не притронется. Тишина за дверью была хуже любого ответа.
— Не хочу есть, — услышал он наконец. Голос её был тихим, но не враждебным. Просто усталым.
— Нам надо поговорить. Завтра я уезжаю к границе. Принц Ки вот-вот начнёт войну.
Несколько долгих мгновений спустя перегородка приоткрылась. Когда принц осторожно толкнул её внутрь, девушка уже возвращалась к себе на постель. Села на краешек, сжала зубы и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.
Он прошёл, поставил поднос на столик у кровати и опустился рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Она сдержанно вздохнула.
— Джо… ты всё ещё не можешь меня простить? — Голос его дрогнул.
— Чтобы простить, нужно понять. А я не понимаю. — Она подняла на него глаза, и в них читалась незаживающая рана. — И простить — значит снова довериться. Но я… я не представляю, как мне снова это сделать.
Она замолчала. Он ждал.
— Объясни мне, — произнесла она наконец. — Ты можешь мне объяснить, как ты мог так поступить ... с нами?
— На меня будто что-то нашло. Я плохо соображал. Я злился и думал, что всё это время ты меня обманывала.
— Письма от человека, которого ты никогда не видел, перевесили всё, что было между нами? И ты сразу решил, что я тебе лгала?
— Но ты же не рассказала мне всего! Ни разу не нашла возможности сказать правду!
— Верно. — Она откликнулась с горькой прямотой, не отводя глаз. — Не нашла. Не нашла в себе мужества… смелости… не знаю, чего ещё. Это звучит так глупо. — Она сглотнула. — Мне было страшно. Мне всегда было страшно о чём-либо просить тебя. Сначала было страшно, что ты меня ему отдашь. А потом стало ещё страшнее, что не отдашь.
Она замолчала, переводя дыхание. А потом добавила — тихо, почти безжизненно:
— Но знаешь что? Ему бы никогда не пришло в голову прийти ко мне ночью до свадьбы. И потом не пришло бы в голову… — Она осадила себя, но было поздно. Слова уже прозвучали. — Впрочем, это уже не важно.
Повисла тишина — такая, в которой слышно только дыхание и удары сердца. Принц сидел неподвижно. Каждое её слово входило в него, как игла, но он не отводил взгляда.
— Значит, я ещё большее чудовище, чем он. — Голос его был ровным, но в нём звенела обречённость. — Я понял тебя, Джо.
Он поднялся. Тяжело вздохнул. На мгновение замер у кровати, словно хотел добавить что-то ещё, — и не стал. Вышел из комнаты, тихо закрыв за собой перегородку.
Она осталась одна. Смотрела на поднос с нетронутым ужином, на закрытую дверь, на свои руки, всё ещё сжатые в замок. И не могла ответить себе на вопрос, почему от его ухода ей стало ещё больнее, чем от всего, что он сказал и сделал.