Страница 5 из 99
Глава 4. Тактика ложного отступления, ведущая к полному разгрому
За следующие несколько дней принц предпринял ещё несколько попыток заговорить с ней. Но Ли Сиань не могла понять, как можно сначала растоптать всё, что между ними было, а потом просить прощения. Простить для неё значило снова ему доверять — а это доверие было утрачено безвозвратно.
— Как у вас дела с госпожой Ли? — спросил господин Гэ, когда принц зашёл к нему.
— Она плакала и кричала, что никогда меня не простит.
— Любящее сердце всегда прощает, — уверил его старик.
— Любящее? Она кричала, что ненавидит меня.
— Если бы она не любила вас, вы не смогли бы разбить ей сердце, и тогда этих слов не прозвучало бы. — Гэ вздохнул. — Когда я сказал вашей матери, что мы должны расстаться ради её же блага, она тоже кричала, что ненавидит меня. Прошли годы, но она смогла понять и простить.
— Годы?
— Да. Где-то около пятнадцати.
Принц отвёл взгляд.
— Неужели и мне придётся ждать так долго?
— Не знаю, Ваше Высочество. Вы же не бросили её — лишь сказали это в гневе. Возможно, её разбитому сердцу потребуется меньше времени. — Он помолчал. — Вы долго искали путь к её сердцу?
— Мне кажется, я в какой-то момент его нашёл. А теперь снова потерял. И больше уже не найду.
— Не отчаивайтесь. Со временем…
— А что, если мне действительно стоит её отпустить? — проговорил принц с тихим отчаянием. — Она не хотела быть со мной. Не хотела замужества, детей… Теперь не хочет прощать. Может быть, отпустить — будет для неё лучше?
— Куда отпустить, Ваше Высочество?
— Она всегда мечтала о домике где-нибудь в глуши. Конечно, я могу ей такой купить и отвезти её туда. Но… боюсь, её рано или поздно найдёт Лун. Я в этом ни на мгновение не сомневаюсь.
— Вы имеете в виду господина Ван Луна? — Гэ нахмурился. — А он-то тут вообще при чём?
— Они познакомились в гарнизоне. Лун влюбился в неё, был готов жениться на следующий же день.
— Конечно! Ведь госпожа Ли не пала мгновенной жертвой его обаяния — вот он и объявил на неё охоту.
— Я думаю написать ему. — Принц произнёс это глухо, глядя в стену. — Попросить позаботиться о ней. Возможно, с ним она будет счастливее.
Он не сказал вслух того, что грызло его изнутри:
Я уезжаю на границу. Срок ультиматума истекает. Если я не вернусь — кто защитит её здесь, в пустой усадьбе? Кто спрячет от принца Ки?
Но Гэ прочёл это в его глазах — и ужаснулся.
— Ваше Высочество, не делайте этого! Ни в коем случае! Пройдёт время, и вы помиритесь. Но если вы поступите так… вы потеряете её. Навсегда.
— Мне нужно будет уехать. Возможно, надолго. — Голос принца был похож на шелест сухих листьев. — Я попробую поговорить с ней ещё раз… но если ничего не выйдет — напишу Луну. Мне всю жизнь говорили: думай, что будет лучше для другого, а не для тебя.
С этими словами он вышел.
Господин Гэ проводил его взглядом. Дверь закрылась. Старик тяжело опустился на стул — так, как опускаются не от усталости, а от бессилия перед чужой бедой. Он слишком хорошо знал этот путь — путь, на котором мужчина решает за женщину, что ей будет лучше, и этим ломает всё.
— От этого никому не будет лучше, — прошептал он в пустоту. — И это окончательно разобьёт ваши сердца… а обратного пути уже не будет.