Страница 47 из 99
Глава 36. Искусство выбирать живое
Солнечный свет был обманчиво мягким в тот день, когда судьба решила напомнить о себе. Он струился сквозь листву, рисовал золотые лужи на мостовой, обещал покой — и солгал.
Сиань с Луном принимали партию новых книг у лавки, когда она вдруг почувствовала чей-то взгляд. Не взгляд случайного прохожего, а тяжёлый, обжигающий, пробирающий до костей. Она подняла голову.
Принц заметил их раньше. Проходя со своими охранниками мимо их улицы, он по давней, неистребимой привычке повернул голову в сторону книжной лавки своего старого друга. И замер.
Они стояли вдвоём — близко, слишком близко друг к другу, в одеждах, что невольно гармонировали, словно их подбирала одна рука. От них веяло общим спокойствием, той особой, сросшейся за годы близостью, которая не кричит о себе, а просто существует. Она, с бамбуковым свитком в руках, выглядела умиротворённой. Цельной. Такой, какой он всегда мечтал её видеть, но видел лишь редкими, ускользающими проблесками. Только теперь эта цельность исходила не от него. Рядом с ней стоял другой.
Их взгляды встретились. Воздух вырвался из её лёгких коротким, прерывистым выдохом. Время споткнулось и замерло, словно все звуки мира разом умолкли. Она не видела улицы, не слышала городского шума — только его лицо, ставшее за эти годы резче, и плечи, ставшие шире. Старая, костная боль, давно утихшая под слоем повседневности, сменилась острым, живым жжением. Тоской. Она скучала. По тому, как звучит его голос. По тому, как темнеют его глаза, когда он смотрит на неё. Внутри что-то кричало, приказывая отвернуться, спрятаться, но воля была парализована.
Он тоже не двигался, застыв в немом диалоге через многолюдную улицу. В его взгляде читалось то же оцепенение — смесь узнавания, боли и того, с чем он так привычно, но безуспешно боролся.
Краем глаза она увидела рядом плечо Луна, надёжное и неподвижное, и неосознанно, инстинктивно вцепилась пальцами в его рукав. Жест был коротким, судорожным, почти детским. Лун удивлённо взглянул на жену, проследил за её взглядом, и их глаза с принцем тоже встретились. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно.
Словно очнувшись от удара, принц резко отвернулся и зашагал дальше.
Он ускорял и без того быстрый шаг, а перед глазами стояло то, как она схватилась за руку Луна. Искала защиты. От него. Не от врага, от прошлого в котором они были вместе.
«Они почти четыре года женаты,» —думал он, и пальцы сами собой сжимались в кулаки. Она могла привыкнуть к мужу за это время, даже если когда-то не выносила его присутствия. Они могли уже давно делить не только кров, но и ложе. Он всё это понимал. Но то, как она инстинктивно прильнула к Луну, ища опору, когда увидела его, сжало сердце в тесных, безжалостных тисках.
А чего он хотел? Он сам отдал её. Своими руками передал другому. И разве он надеялся, что она запрёт себя в склепе, лишь бы Лун к ней не прикоснулся? Что она сожжёт свою молодость на алтаре их общей трагедии, имея на руках маленького сына? Или, и эта мысль пронзила его с такой силой, что он замер посреди улицы, стиснув зубы до скрежета, или в какой-то тёмной, потаённой глубине души он всё-таки на это надеялся?
Его передёрнуло от ужаса перед самим собой. Нет. Он должен радоваться, что у неё всё хорошо. Она заслужила счастье. Именно ради этого он и принял тогда своё непростое, мучительное решение. Только радость почему-то оказалась неотличимой от пытки.
Когда принц исчез за поворотом, земля ушла из-под ног Сиань. Она едва заметно покачнулась, но устояла. На ватных ногах развернулась, прошла в лавку и села на ближайший стул. Лун тут же торопливо начал отпускать человека, привезшего книги.
Когда Лун вернулся, она так и сидела, уставившись в одну точку на полу перед собой. Лицо её не выражало никаких эмоций, и только застывший взгляд выдавал бурю, кипевшую внутри. Одна мысль билась в её голове, повторяясь снова и снова, как ритуальный колокол: «Даже сейчас. Спустя столько времени. Он не подошёл.»
Лун опустился перед ней на колени прямо на пыльный пол лавки, не думая о дорогом ханьфу. Взял её ледяные, безвольные руки в свои и сказал:
— Сянь. Я знаю, что ты до сих пор любишь его. — Он не спрашивал и не обвинял. Просто говорил правду. — И я не прошу тебя его забыть. Глаза можно закрыть, голову можно заставить думать о чём-то другом. Это сложно, но возможно. Но сердцу не прикажешь перестать любить. Этого не может никто. Но из-за этого ты живёшь прошлым, и надеждами, которым не суждено сбыться. Попробуй отпустить их, Сянь. Ты же видела. Он не приходит за тобой. Он даже сегодня не подошёл. А ведь мог бы. Мог просто подойти, чтобы поздороваться. Спросить, как у нас дела. Просто… подойти. — Последние слова упали тихо, почти шёпотом. — Но он не подошёл.
Она молчала, глотая ком горького, обжигающего прозрения.
Он был прав. О, как он был прав. Каждый день, который принц проживал без неё, был его молчаливым, ежедневным выбором. А она всё это время ждала. Ждала, что он вернётся, вырвет её из этой жизни, придумает невозможное. Ждала, даже не позволяя себе признаться в этом. С Луном они до сих пор не консумировали брак. Когда-то он сказал ей спокойно и без давления, что никогда не придёт к ней сам. Что она должна определить этот момент сама, когда будет готова, и прийти к нему. Стать его женой по-настоящему. И она не приходила. Потому что её сердце всё ещё любило и ждало совсем другого.
— Пойми, — его голос стал ближе, проникая в самое нутро её отчаяния, — каждое утро, просыпаясь, он снова делает этот выбор. А я… — Лун чуть сжал её пальцы. — С той самой первой встречи я выбираю тебя. Каждую секунду. Каждый вдох. Я — твоё настоящее. Твоё единственное будущее. Он — прошлое, с которым ничего нельзя поделать. Просто позволь себе это увидеть. И принять.
С этими словами он поднялся с колен и осторожно обнял её за плечи.
Наступила пауза. Долгая, тягучая, как смола. В ней рушились последние замки её надежд, последние стены её ожидания. И когда тишина стала почти невыносимой, что-то в ней — надломленное, уставшее, но всё ещё живое сделало свой первый шаг.
Её руки медленно, почти неслышно поднялись и так же осторожно ответили на его объятие.
Прошлое не умерло. Боль не ушла, затаившись где-то под рёбрами, но впервые Ли Сиань позволила настоящему прикоснуться к себе. И настоящее оказалось тёплым. Настоящее дышало. Настоящее ждало её всё это время, не требуя, не упрекая, а просто стоя рядом. С самого первого дня.