Страница 34 из 99
Кульминацией стал визит самой ядовитой гостьи — жены одного из князей, родственницы самого принца Чжу Ди. Дама была холодна, вежлива и смертоносна, как отравленный клинок. Она долго ходила между стеллажами, делая вид, что изучает переплёты, а потом остановилась напротив Сиань, склонившейся над книгой учёта за прилавком.
— Столица полнится такими нелепыми слухами, госпожа Ли, — изрекла она, и голос её был обманчиво мягок. — Будто бы ваше… знакомство с моим августейшим родственником, принцем Чжу Ди, не ограничивалось рамками службы. Говорят, он был совершенно очарован вами. Признайтесь, есть ли в этом доля правды? Все мы здесь женщины, нам понятны эти тайны.
В лавке повисла гробовая тишина. Лун, с самого начала приглядывающий за особой гостьей, замер, сжимая в руке свиток так, что костяшки пальцев побелели.
Сиань медленно подняла голову. Посмотрела на даму — без вызова и без страха. Прямо. Спокойно.
— Ваша светлость, — произнесла она тихо, но твёрдо, — в нашем царстве Вэй девушки не грезят о связях с женатыми мужчинами, у которых полно детей и которые всё время заняты на службе. Все мои встречи и разговоры с Его Высочеством касались исключительно военных вопросов. Будучи дочерью бывшего военного министра Вэй, командовавшего второй по величине армией в царстве, я обладала ценными сведениями о тактике, дислокации войск и прочих интересных Его Высочеству фактах. Его Высочество, как мудрый стратег, интересовался именно этим, ведь нет ничего разумнее, чем победить без боя.
Она сделала небольшую паузу и буднично продолжила:
— Могу ли я предложить вам «Трактат о тридцати шести стратагемах»? Его Высочество уже знаком с этим трудом и высоко о нём отзывался.
Отпор был совершенным. Она не оправдывалась, не краснела, не отводила глаз — она перевела разговор в плоскость политики и долга, возведя между собой и принцем неприступную стену военной тайны. Знатная дама, презрительно усмехнувшись и не найдя, что возразить, молча развернулась и ушла.
Когда дверь за ней закрылась, Лун выдохнул. Он повернулся к Сиань. Она всё ещё стояла у прилавка, прямая, как клинок, но пальцы, сжимавшие край учётной книги, медленно разжались.
Он смотрел на неё и вспоминал сад. Снег. Меч, поднятый к горлу. И слова, которые она сказала тогда: «Воин смывает позор кровью».
А теперь — никакого меча. Никакой крови. Только слова — острые, точные, спокойные. Она только что защитила свою честь не смертью, а ответом. И, кажется, сама ещё не до конца это осознала.
— Сиань, — позвал он негромко.
Она подняла на него глаза.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила она ровно. — Давайте выпьем чаю. Пожалуйста.
Он чуть заметно улыбнулся и кивнул:
— Я заварю свежий.
За окном падал снег — тихий, ровный, умиротворённый. В лавке пахло чернилами и бумагой, и Сиань, сидя у прилавка, вдруг поймала себя на мысли, что сегодня — впервые за долгое, очень долгое время — она не думает ни о мече, ни о смерти. Только о чае. И о том, что он будет горячим.