Страница 33 из 99
Глава 26. О том, как книги становятся доспехами
Прошло несколько недель после случая в саду. Давление тоски и отчаяния стало для Сиань невыносимым — не острым, кричащим, а глухим, давящим, как толща воды над головой. Однажды утром, за завтраком, когда слуги уже удалились, она подняла глаза на мужа. Лун сидел напротив, погружённый в изучение свитка с учётными записями, и тени от решётчатого окна падали на его лицо, делая его старше и серьёзнее.
— Господин Ван, — тихо начала она, заставляя себя говорить ровно. — Я не могу больше сидеть в этих четырёх стенах. Позвольте мне помогать вам… в лавке. Помните, вы предлагали мне там работу?
Он медленно поднял на неё взгляд. В его глазах она прочла привычную настороженность и тень недавнего ужаса — того самого, что плескался в них там, в саду, когда он вырвал меч из её рук.
— Конечно, помню, — с готовностью ответил он, откладывая свиток, и она заметила, как чуть дрогнули его пальцы. — Ты уверена, что хочешь этого? Там пыльно, скучно и полно чужих людей.
— Именно поэтому. Мне нужно дело. Занятие для рук и для ума, чтобы… — она запнулась, подбирая слова, которые не звучали бы как обвинение, — чтобы не погружаться в собственные мысли. Я умею считать, разбираюсь в бумаге и чернилах. И я знаю иероглифы не хуже любого писца.
Он изучал её молча, взвешивая. Видел тёмные круги под глазами, ее напряженность и усталость. Изоляция губила её — это он понимал слишком хорошо.
— Хорошо, — наконец согласился он. — Но для начала в задних залах. Разбирать новые поставки и составлять описи.
Сиань кивнула, не ожидая такой лёгкой победы.
На следующий день, одетая в скромное тёмное платье, она уже стояла в прохладной полутьме кладовой, погружённая в запахи чернил, старой и новой бумаги и лёгкой книжной пыли — запах, который напоминал ей о кабинете отца, о долгих вечерах за свитками, о времени, когда мир ещё не рухнул. Мир сузился до полок с книгами и ровных столбцов иероглифов в учётной книге. И это — простое, честное дело — стало спасением.
Но покой в столице — товар редкий. Слух о том, что загадочная жена Луна, та самая дикарка из царства Вэй, появилась в его лавке, разнёсся со скоростью весеннего паводка. И вскоре на лавку обрушилось нашествие знатных дам, чьё праздное любопытство было прикрыто шелками и церемонной вежливостью. Они томно перелистывали сборники стихов, но их взоры, острые и любопытные, неизменно скользили в сторону Сиань, стоило ей лишь показаться им на глаза.
Однажды одна из самых смелых — жена министра ритуалов — не выдержала:
— Госпожа Ли, — сладко пропела она, обращаясь к Сиань, вышедшей за свежими свитками, — мы все так жаждем узнать о ваших диковинных обычаях в Вэй. Говорят, у вас женщины столь же свободны, как перелётные птицы.
Сиань остановилась и замерла от неожиданности. С мужчинами она знала, как и о чём говорить, но женщины, вечно играющие словами, как ядовитыми стрелами, вызывали у неё в лучшем случае недоумение, а в худшем — зубную боль.
— Обычаи везде стремятся к порядку, госпожа, — мягко ответила она, взяв себя в руки. — Просто пути к нему бывают разными.
— А правда ли, — вступила другая, молодая и дерзкая, — что вы до замужества служили в личном гарнизоне принца Ди? С оружием в руках? И даже жили на территории его гарнизона. Это же так… экзотично.
Сиань ясно поняла, к чему этот вопрос, и холодно улыбнулась:
— Да, всё верно. Служила. Но оружие мне было не положено, да и не нужно. Днём и ночью меня охраняли два десятка лучших воинов Его Высочества.
— Но чему вы, женщина, могли научить воинов Его Высочества? — не унималась жена министра.
— Мой отец всю жизнь служил при дворе в качестве военного советника. Он был доблестным генералом, одержавшим победу во многих сражениях, и к тому же искусным мечником. Мне всегда это было интересно, и я была прилежной ученицей. — Она сделала паузу, обвела взглядом притихших дам и добавила — с той же мягкой, непробиваемой вежливостью: — У нас, кстати, как раз поступило новое издание «Искусства войны». Эту книгу непременно стоит читать женщинам, если они хотят понимать, о чём в тиши кабинетов говорят их мужья. Позвольте принести её вам?
Дамы переглянулись, сбитые с толку предложением о покупке.
Но молодая не унималась. Понизив голос до вкрадчивого шёпота, она произнесла:
— Ходят же упорные слухи, что оба наших принца добивались вашей руки! И что именно поэтому… ваш нынешний брак был столь стремительным.
Сиань не дрогнула. Она подошла к полке с романами и с деланной задумчивостью приложила палец к подбородку:
— Удивительно, как жизнь иногда пытается подражать романам. Если бы я была героиней подобного сюжета, мне бы, наверное, пришлось сражаться с армией поклонников и скрываться от злодеев. В реальности всё куда прозаичнее. — Она взяла с полки тонкую книгу и протянула дамам. — Могу я предложить вам «Повесть о Ци Цзяо»? Там как раз незадачливая героиня разрывается между тремя женихами. Чрезвычайно увлекательное чтение, уверяю вас.
Её тон был непробиваемо вежливым, а слова — остро отточенными. Она не отрицала слухи, а возводила их в абсурд, предлагая взамен литературную выдумку. Дамы, не найдя ни подтверждения, ни жарких опровержений, постепенно отступили, унося с собой разочарование и новую пищу для разговоров — на сей раз об уме и самообладании жены господина Вана.
Когда лавка наконец опустела, Лун, отпустивший женщин с покупками — среди которых были и «Искусство войны», и «Повесть о Ци Цзяо», — подошёл к жене. Она всё ещё стояла у полок с книгами, глядя куда-то в пустоту, и пальцы её рассеянно касались корешков.
— «Повесть о Ци Цзяо»? — тихо произнёс он, останавливаясь рядом. — Жестокий выбор. Я помню, в конце она бросается в колодец.
Сиань вздрогнула и повернулась к нему:
— Простите, господин. Я не собиралась разговаривать с ними, и уж тем более что-то предлагать читать. Так… вышло.
Он помолчал, глядя на неё — на её бледное лицо, на тонкие пальцы, всё ещё касающиеся книжных свитков, словно они были ее единственной опорой.
— Я не возражаю, Сиань, — сказал он наконец. — Если таким образом ты сумеешь остудить жар пары злых языков и обратить его в серебро монет, я только поддержу тебя.
Он улыбнулся ей — лишь уголками губ, и в его глазах мелькнула не жалость, не тревога, а что-то похожее на уважение. Сиань кивнула и вернулась к своим делам.
Но визиты не прекратились. Несмотря на умение Сиань отражать атаки сплетниц, вопросы становились лишь прямее и откровеннее, а дамы — всё более родовитыми.