Страница 29 из 99
Карета мягко покачивалась, увозя её всё дальше от прошлого — в будущее, которого она не хотела. Она не просто ехала по заснеженным улицам — она двигалась сквозь ландшафт собственной души, где воцарялась вечная зима и где не было видно ни единого огонька, способного растопить этот лёд.
Когда они добрались до резиденции Ван Луна и Сиань шла по длинному и широкому двору, украшенному алыми фонарями и шёлками, ей чудилось не праздничное красное убранство, а струящаяся по белизне снега горячая алая кровь.
Лун был готов снова расположиться на полу, но на сей раз она, движимая странной смесью жалости и фатализма, позволила ему лечь рядом, воздвигнув между ними на постели стену из своей подушки.
Он с комическим ужасом взглянул на эту преграду, затем осторожно перегнулся через неё, коснулся губами её лба и стремительно вернулся на свою половину, громко выдохнув. Сиань фыркнула и с раздражением закатила глаза.
Она заснула почти мгновенно, сражённая усталостью этого бесконечного дня. А утром, проснувшись, с изумлением обнаружила в себе едкое разочарование от того, что муж сдержал слово и не прикоснулся к ней ночью. Нарушь он его — и она получила бы законную причину возненавидеть его ещё сильнее. Но он не дал ей этого повода.
И тогда, желая причинить ему хоть крупицу той боли, что выедала её изнутри, она попросила переселить её в самый отдалённый от него павильон поместья.
Лун в ответ одарил её сияющей, подчёркнуто радостной улыбкой, вручил ту самую подушку — немого свидетеля их неудачной ночи, и с готовностью согласился, будто только и ждал этого. И вновь контроль над своей судьбой, который она пыталась установить, коварно ускользнул из её рук, оставив лишь горький осадок и чувство полнейшей потерянности.