Страница 23 из 99
Глава 18. О пользе бездействия, или Как два дня тишины могут изменить всё
Утром следующего дня Сиань проснулась раньше своего невольного стража. Первым делом она осторожно приподнялась на локте и взглянула на него. Ван Лун лежал на спине, откинувшись в сторону от её ложа, правая рука заведена за голову — в той самой позе, в которой она впервые увидела его спящим в усадьбе. Девушка бесстрастно наблюдала за его сном.
«Похоже, это его любимая поза, — мелькнула у неё мысль. — И как дошло до того, что он дневает и ночует в моей комнате? Такими темпами скоро переберётся на мою постель, а там, чего доброго...» Внутренний голос бил тревогу, но она была слишком измотана, чтобы всерьёз на него реагировать. Она тихо, глубоко вздохнула и так же медленно выдохнула.
Ван Лун вдруг зашевелился и сел на своём ложе, приоткрыв один глаз. Сиань, нахмурившись, медленно повернула к нему голову.
— Как же хорошо, что мы проснулись живыми, — проговорил Лун сонно. — Я боялся, что меня во сне зарубят, а я и не услышу.
— Не такая уж и плохая смерть, — холодно заверила его Сиань.
— А я смотрю, ты с утра прям женщина, чьё сердце не ведает уныния! Пойдём, раз уж проснулась, я провожу тебя по твоим утренним делам, — заявил он жизнерадостно и просто, как будто не предлагал ничего неприличного.
Он направился к вешалке за простой холщовой одеждой, выпрошенной у хозяина постоялого двора. Его собственные шёлковые халаты и меховая накидка были безнадёжно испорчены кровью.
— Сянь, ты идёшь или на меня засмотрелась? — подзадорил он, не оборачиваясь.
— А что дальше? — тихо спросила она.
Что-то в её интонации заставило Луна обернуться. Она сидела, опустив руки с зажатым одеялом на колени, и смотрела в пустоту, а её поза выражала такую беззащитность, что у него сжалось сердце. Это была не та Сиань, которую он знал — колючая, язвительная, готовая в любой момент вонзить словесный клинок. Это была женщина, потерявшая себя.
— Сянь, — позвал он тихо, присаживаясь на корточки у кровати, — что с тобой?
— В каком смысле? — она медленно перевела на него взгляд.
— Ты вчера сказала, что в первый раз меня видишь. Не попыталась даже вступить в бой. Сейчас не знаешь, чего ты хочешь. Я тебя не узнаю.
— Вас было в шесть раз меньше. Я вообще крайне удивлена тем, что вы выжили, потеряв только одного человека. Поэтому я так и сказала.
— Это были мои лучшие бойцы, — сказал Лун, и в голосе его не было ни гордости, ни бахвальства, лишь спокойная констатация. — Да и я сам стою... как минимум... нескольких.
В её глазах вспыхнул огонёк — первый за этот день.
— Зачем вы вообще ввязались в этот бой?! У вас вообще не было шансов!
— Я бы ввязался в него, даже будь я совсем один, — без тени хвастовства ответил он. — И даже не имея ни единого шанса.
— Сумасшедший, — прошептала она, отворачиваясь, чтобы скрыть внезапно нахлынувшее смятение.
— А что ещё тебя тревожит, кроме моего сумасшествия? — спросил он, и в его голосе слышалась не насмешка, а простая человеческая забота. Он сидел рядом, спокойный, внимательный, слушающий — и она неожиданно для себя ответила. Не огрызнулась, не отшутилась, а сказала правду.
— Я вдруг поняла, что чем больше я сопротивляюсь судьбе, тем хуже всё оборачивается. Выйти замуж за принца Ки было последней волей моего отца. Я ослушалась — и с каждым моим шагом всё становится только хуже. Люди гибнут. Те, кто пытается мне помочь, — гибнут. Может быть, я действительно проклята?
Ван Лун внимательно смотрел на неё, не перебивая. Когда она замолчала, он выдержал паузу, словно взвешивая её слова на невидимых весах.
— Что ж, — проговорил он наконец с лёгкой усмешкой, но в глазах его была серьёзность, — если мы сейчас же выедем, возможно, ещё догоним принца Ки, пока он не пересёк границу. Очень надеюсь, что он выжил. Сянь?
— Я не знаю, — ответила ему девушка серьёзно, даже не спросив его, как обычно, сошёл ли он с ума, предлагая ей такое. — Я не знаю, что мне делать.
Лун посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул — не ей, а скорее самому себе, приняв какое-то решение.
— А давай ты ничего пока не будешь делать. И не будешь ни о чём думать. Мы умоемся, позавтракаем, сходим на рынок, отдохнём и поживём пару дней как простые люди. А потом решим, что делать дальше.
— А у нас разве есть эти пара дней?
— А почему нет? Пусть твой принц и Юэ Лин занимаются своей работой. Я, если разобраться, отвечаю только за образование, а ты вообще — беременная девушка.
— Ой, да! Я же ещё и беременная! О боги! — Она закрыла лицо руками и снова легла в постель, словно эта мысль только что настигла её с запоздалой, удушающей силой.
— Ты что, забыла? — Ван Лун рассмеялся, поднимаясь, но смех его был тёплым, без тени издёвки. — Ну ты даёшь, Сянь! Хотя... помню, моя сестра, когда была в положении, тоже чудила невероятно. И чем ближе к родам, тем больше. Так что, то ли ещё будет!
Она не ответила. Только плечи её, едва заметно, дрогнули — не то от смеха, не то от подступающих слёз. А может, от того и другого сразу.