Страница 22 из 99
Глава 17. О пользе бессонницы и вреде чужих подушек
Они проехали два города по направлению к столице, прежде чем выбрали самый неприметный постоялый двор и попросили двухкомнатный номер. В первой комнате разместился человек Ван Луна, два других мечника остались ещё в первом городе — один из них был тяжело ранен. Четвёртого они потеряли в бою.
Вошедшие в покои мужчины едва держались на ногах от усталости, пыль дорог въелась в лица, забилась в складки одежды. Ван Лун распорядился насчёт ужина, велел принести горячей воды для омовения и лишь после этого, отведя взгляд, попросил постелить ему на полу, перед ложем Сиань.
Пока слуги возились с грубым войлоком и простынями, он украдкой наблюдал за ней. Сиань сидела на краю кровати, неподвижная, словно фарфоровая кукла. Взгляд её был устремлён в одну точку, и в нём читалась такая бездонная усталость, такое равнодушие ко всему на свете, что у Луна защемило сердце. Она не смотрела ни на него, ни на слуг, ни на собственную еду, оставшуюся нетронутой. Просто сидела и молчала, погружённая в себя.
Когда слуги удалились, он спросил тихо:
— Сянь, как ты?
— Чувствую себя переходящим трофеем, — голос её прозвучал плоским, лишённым эмоций эхом.
— Не думай об этом. — Он помолчал, подбирая слова. — Мы живы. Остальное — потом.
Она не ответила. Потом вдруг заговорила — всё тем же ровным, почти мертвым голосом:
— Кстати, вы знаете, что его императорское величество распорядился во время нашей первой встречи, чтобы я вышла замуж либо за … — она сжала пальцы, и имя вырвалось с усилием, словно причиняя ей физическую боль, — Его Высочество, принца Ди,… либо за одного из его братьев. Или же отправилась в императорский гарем.
Лун сделал вид, что поправляет рукав ханьфу.
— Я ничего не знаю об этом. — Он пожал плечами с подчёркнутой лёгкостью. — У меня есть письмо принца, где чёрным по белому написано, что теперь ты — под моей защитой. Всё остальное меня не волнует. Пусть уж его высочество сам разбирается с его величеством, а мы… мы люди простые. — Он позвал своего человека, коротко представил его Сиань, чтобы тот на всякий случай был у неё на глазах. — Сянь, ты и представить не можешь, как мы устали. Я знаю, у тебя есть вопросы. Обсудим всё завтра, клянусь. А сейчас — ужинаем и спать.
Она едва притронулась к еде.
Когда ужин был окончен и светильник погашен, в комнате воцарилась тишина — густая, как смола. Сиань лежала неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию мужчины на полу. Внутри неё всё было пусто и выжжено дотла. Спустя какое-то время взгляд её упал на подушку. Она показалась ей невыносимо чужой и навязанной, как и всё остальное, что происходило с ней в последнее время. Резким движением она сдвинула её к краю ложа.
Подушка с тихим шорохом упала на пол, едва не задев голову Ван Луна. Тот медленно приподнялся на своём ложе, в полумраке разглядел шёлковый квадрат. Молча, без упрёка, он поднял его и бережно положил обратно на кровать. Затем снова улёгся, повернувшись на спину.
Не прошло и мгновения, как подушка вновь сорвалась вниз — на этот раз прямо ему на лицо.
— Ну и что ты творишь?! — Он сел, стягивая с лица шёлк. Голос его дрогнул от досады и недоумения. — Ты всегда так спать укладываешься? Всё во все стороны летит?!
— Нет! — последовал глухой ответ из темноты. — Просто я сплю без подушки! Она мне… мешает!
— В усадьбе почему-то подушки на твоей кровати тебе не мешали! — парировал он, и вдруг в его тоне прорвалась усталая усмешка. — Или… погоди-ка… это ты так меня на своё ложе зазываешь?
— Вот ещё! Совсем умом тронулись, господин Ван! — она резко села на кровати, и в сумраке он увидел её сверкающие гневом глаза.
— А-а, понял, — тихо проговорил Лун, и вся насмешка разом покинула его. — Тебя злит, что это я тебя спас, а не его высочество, верно? Что ж, прости уж меня. Но разве не лучше оказаться здесь, чем остаться с тем напыщенным индюком, принцем Ки? Могла бы и спасибо сказать. Я, между прочим, сегодня потерял одного из лучших бойцов. И своего близкого друга.
Последние слова он произнёс глухо, с настоящей, неприкрытой болью. Воцарилось молчание. Затем, после паузы, Сиань тихо проговорила:
— Спасибо.
Она была поражена — он прочитал её обиду и досаду ещё до того, как она сама их осознала.
— И мне… бесконечно жаль твоего человека. И всех людей на заставе, и в усадьбе. — Голос её дрогнул, впервые за этот вечер обретая отзвук живого чувства.
— Да, народу погибло много, — мягко сказал Ван Лун. — Но это не твоя вина, Сянь. Всё это — дело рук принца Ки. Не взваливай эту ношу на себя.
— Это именно то, что я всегда хотела избежать, — прошептала она. — Но ничего из этого не вышло.
— Иногда от нас ничего и не зависит, Сянь. Предначертанного судьбой не миновать. Но твоя история с принцем Ки — позади. Потому, умоляю, давай спать.
Он зевнул — уже по-настоящему, от изнеможения, — и снова лёг, на сей раз инстинктивно притянув её подушку к себе, как дитя прижимает к груди любимую игрушку в поисках утешения. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.
Сиань же ещё долго сидела в темноте, глядя на смутный силуэт у своего ложа. «Позади? — думала она с горькой иронией. — Разве может что-то быть позади, если он ещё жив?»
Она вслушивалась в ровное дыхание Вана Луна и гадала, какие новые испытания им принесёт грядущий рассвет.