Страница 17 из 99
Глава 14. Когда тени прошлого обретают плоть
Дни текли медленно, словно воды Жёлтой реки в зимнем оцепенении, но принц не возвращался. Возможно, он ждал вести от господина Гэ об её отъезде, а может, вернулся в свой гарнизон или во дворец. Она не знала. Но в глубине души продолжала ждать — каждую паузу между вздохами, каждый скрип половиц, каждый шорох за дверью. Ей чудились его стремительные шаги на веранде, его силуэт в дверном проёме — призрачные видения, что должны были развеять кошмар действительности в лице господина Вана.
Сам же господин Ван, надо отдать ему должное, в эти дни проявлял поистине дзенское терпение. Он окружал Сиань заботой, словно дракон, стерегущий жемчужину, пропуская мимо ушей её едкие колкости и капризы. Однажды он принёс в большой чаще снежную фигурку кошки — изящную, с загнутым хвостом и ушами-листочками. Сиань смотрела на хрупкое творение, не отрывая глаз, пока тепло очага не начало его медленно разрушать. Снег оседал, черты размывались, и когда от фигурки осталась лишь лужица на дне чаши, она вдруг резко вскочила и убежала в свою комнату, будто видела в этом таянии пророчество о собственной судьбе.
Накануне отъезда Лун в последний раз попытался уговорить её. Но Сиань, несмотря на все его разумные доводы, наотрез отказалась уезжать. В назначенный день он оставил карету во дворе и на рассвете, пока усадьба ещё спала, тихо вышел из покоев. Сердце его было разбито, но в нём жила странная ясность: увезти её насильно стало бы величайшим кощунством и над её чувствами, и над её хрупким положением.
Когда он выехал из ущелья, солдаты на заставе радостно махали ему вслед. Короткий зимний день быстро угас, и в сумерках он с четырьмя верными спутниками остановился в ближайшей придорожной гостинице. Именно там, из обрывков разговоров слуг и постояльцев, Ван Лун невольно подслушал тревожную весть: днём ранее здесь останавливались подозрительные гости, осторожно расспрашивавшие о дороге к горному озеру в ущелье.
Ледяная догадка пронзила его: он разминулся с людьми из царства Вэй. Не раздумывая ни секунды, он приказал седлать лошадей и повернул обратно — туда, где осталась его несбывшаяся надежда и женщина, чья судьба теперь висела на волоске.
Когда господин Ван уехал, Сиань наконец позволила себе глубокий выдох, будто сбросила с плеч тяжёлые камни. В последние дни он не докучал ей уговорами, но само его присутствие висело в воздухе постоянным напряжением. Она опасалась, что в любой момент он может приказать своим людям схватить её — его воины, двигавшиеся с грацией лесных рысей, не оставляли сомнений в их силе.
Поэтому когда ближе к вечеру во дворе послышались странный шум и испуганные крики слуг, она подумала: это господин Ван. Вернулся. Передумал. Теперь точно попробует увести силой.
Но увозить её силой собирался совсем другой человек.
Она вышла из покоев — и оказалась в аду. Незнакомцы в тёмных одеждах безжалостно рубили слуг усадьбы, и снег под их ногами стремительно алел. В замедленном ужасе она наблюдала, как гибнут добродушные работники, отказываясь верить реальности происходящего. Кто-то из слуг попытался бежать, но стрела догнала его у самых ворот. Кто-то упал на колени, моля о пощаде, — пощады не было.
Когда из дома господина Гэ выволокли самого старика, приставив меч к его горлу, Сиань очнулась. Стремительно спрыгнув с веранды, она обезоружила первого воина — тот остолбенел при виде женщины, и через мгновение её клинок уже скрестился с мечом следующего противника.
Оба были опытными бойцами, но она быстро заметила: они лишь обороняются, стараясь не ранить её. Это насторожило — и тогда над головой раздался знакомый голос, позвавший её по старому имени.
Она оглянулась — и застыла.
Во двор на гнедом коне въезжал принц Ки. Гордый, роскошно одетый, с надменной усмешкой на красивом лице, он выглядел так, будто только что покинул свой дворец в царстве Вэй.
— Бу Джо, дорогая! — Его голос звенел самодовольством. — Я ожидал тёплого приёма, но не настолько же пылкого!
Воины отошли, образовав вокруг неё круг. Господина Гэ, с окровавленным лицом, притащили к принцу и о чём-то доложили.
— Какая жалость, — принц Ки насмешливо поднял бровь, — не удастся познакомиться с принцем Чжу Ди. А я так на это надеялся. Хотя… нет, я же прекрасно знаю, что он задержан на границе по моему приказу.
«Вот почему он до сих пор не вернулся
,» — подумала девушка, окружённая несколькими десятками тёмных воинов. И вдруг вспомнила про господина Вана, уехавшего с четырьмя охранниками только сегодня утром. Его помощь сейчас бы не помешала.
Принц наконец соблаговолил спешиться и, передав поводья своему человеку, царственно поплыл навстречу Сиань. Девушка встала в боевую стойку, подняв меч остриём в его сторону.
— Вот как?! Ах, как жаль! Значит, приветственного поцелуя не будет? — Он притворно горестно вздохнул, затем повернулся к господину Гэ. — Кто это для тебя, Джо? Кто-то важный?
Она перевела глаза на старого слугу. Тот еле заметно отрицательно качнул головой . Но от принца Ки это не укрылось.
— Значит, важный, — проговорил он сладко и опасно, оглядывая господина Гэ. — Брось меч, Джо, и поехали со мной. Тогда я пощажу этого господина и остальных слуг поместья.
Она закрыла глаза. Всего на мгновение — но перед ней пронеслось всё: и убитые слуги, и окровавленный снег, и старик, которого она успела полюбить, и её собственное бессилие. Если бы она согласилась уехать с Ван Луном утром, она была бы сейчас в относительной безопасности. Но она опять пошла против воли судьбы — и всё стало ещё хуже.
А ещё сотня солдат на заставе при въезде в ущелье. Что с ними? Неужели все погибли?
— Бу Джо? Ты меня слышишь, дорогая?
— Вы так предсказуемы, Ваше Высочество. — Она открыла глаза и проговорила это отрешённо, с ужасом осознавая, сколько людей уже погибло по её вине. — Опять пытаетесь управлять мною, шантажируя жизнями других людей?
— Госпожа Ли, — услышала она голос господина Гэ, — не думайте обо мне. Защищайтесь, не дайте себя увезти. Моя жизнь — ничто по сравнению с вашей.
«Это моя жизнь — ничто
,» — подумала девушка. -
«
А вы ему как отец и любимый мужчина его матери.»
Она взглянула на меч в своей руке в последний раз. И бросила его на окровавленный снег у своих ног.