Страница 16 из 99
Глава 13. О том, как в подземной тьме проверяют отцов и решают судьбы
Когда Сиань облачилась в тёплую одежду, в её покои вошёл Лун — и она замерла, едва узнав его. Впервые за всё время он сменил своё нарядное широкое светло-голубое ханьфу на облегающее тёмно-серое военное платье. Длинные волосы были скручены в тугой жгут и закреплены простой деревянной шпилькой. От его прежней изнеженности не осталось и следа — перед ней стоял мужчина, готовый к делу, а не к светской беседе.
Глядя на него, она поняла, что он имел в виду, говоря о своём статном телосложении. Каждая линия его тела подчёркивала принадлежность к знатному роду, где из поколения в поколение выбирали себе самых здоровых и породистых партнёров. Проходя мимо, он протянул ей свою меховую накидку и направился к заветной двери в полу.
Господин Гэ, зашедший следом, был вынужден несколько раз кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание девушки, которая всё ещё смотрела вслед преобразившемуся гостю:
— Госпожа Ли, может быть, вы всё-таки передумаете? Подумайте о ребёнке!
— Я как раз о нём и думаю, — не отводя глаз от Луна, ответила она, наблюдая, как тот вставляет нож в щель между дверью и полом. — Хочу проверить, будет ли господин Ван ему достойным отцом.
— Но отец ребёнка — Его Высочество! — всплёснул руками слуга.
Девушка лишь сморщилась, мельком взглянув на старого слугу, словно он предложил заведомо нелепый вариант. В этот момент Лун протянул нож вдоль щели, вдел рукоять в петлю и дёрнул. Дверь не поддалась — глухо застонала, но не двинулась с места. Тогда он взялся за петлю и начал раскачивать створку из стороны в сторону. Щель расширилась.
— Господин Ван, мы вдвоём с Его Высочеством пробовали с ней справиться, но она, похоже, приросла к полу, — слуга не скрывал, что не очень хочет, чтобы дверь удалось открыть, но Лун в этот момент вставил клинок между дверью и полом и, наступив на рукоятку, приподнял дверь. В комнату ворвался ледяной и сырой воздух подземелья — дыхание самой тьмы.
— О боги! — проговорил господин Гэ в ужасе, отступая на шаг.
— Великолепно, не правда ли? — улыбнулась Сиань, и в её глазах впервые за долгое время мелькнул огонёк.
Старый слуга порывался сопровождать их в тоннеле, когда молодые люди надели теплые меховые накидки, но девушка решительно отказалась:
— Господин Ван уже позавтракал. Он меня не съест. — И подав руку Луну, она шагнула в туннель.
Туннель оказался темнее, сырее и холоднее, чем она ожидала. Стены, сначала глиняные, вскоре сменились каменными, и идти пришлось медленнее, внимательно смотря под ноги — факелы едва разгоняли мрак.
Лун шёл впереди — проход не позволял идти рядом. Сиань размышляла: согласился бы принц на такую авантюру? Вряд ли. И думать бы не стал. Воспоминание о нём вырвало у неё тяжкий вздох.
— Разве прогулка не радует тебя, Сянь? — спросил Лун, услышав её горестный вздох.
— Радует, — буркнула она раздражённо.
— Я будто бы в таком же туннеле сейчас, — признался он, как всегда игнорируя её тон, но в голосе его звучала непривычная задумчивость. — Бреду впотьмах, не понимая, что случилось между тобой и принцем. Может, расскажешь? — Сиань промолчала. — Или он просто взял тебя силой, ты не простила, и он написал мне?
— Нет, — ответила она ему серьёзно. — Не только это… Возможно, за одно это я бы его простила, — Лун остановился и посмотрел на неё, скрипнув зубами, но ничего не сказал. — Но он обвинил меня в шпионаже для принца Цзин Ки.
— В шпионаже?! — Лун обернулся, и факел в его руке взметнулся, осветив его ошеломлённое лицо.
— Именно. Он получил письмо, где принц Ки писал, будто мы любили друг друга и считали дни до свадьбы. И ещё кучу писем с благодарностями за сведения о войсках Его Высочества, якобы от меня. Это всё какой-то бред! Я никогда в жизни не стала бы этого делать! Но он не поверил мне сразу.
— А какие отношения у тебя были с принцем Ки?
— Я сбежала из дома на улицу во время вторжения, предпочтя смерть замужеству с ним!
— Но ведь за такие письма Его Высочество мог просто тебя казнить. Это государственная измена. Или заточить в тюрьму до конца твоей жизни, — медленно проговорил Лун, осознавая весь масштаб предательства своего друга.
— Потом он остыл и понял, что я невиновна. Обещал купить мне дом в глуши и отпустить. Но вспомнил, что вы непременно найдёте меня, и написал это дурацкое письмо, — закончила она раздражённо.
— Хочешь, я куплю тебе этот дом? Только возьми меня с собой, Сянь, — вдруг сказал он с неприкрытой искренней мольбой в голосе.
— Вы и домик в глуши? Серьёзно? И чем вы там будете заниматься?
— Ну, я мог бы, например, ходить в ближайшую деревню и учить там детишек грамоте.
— Люди в этой деревне вряд ли смогли бы вам платить за это!
— Мне не нужны деньги, я из очень богатой семьи. Утром ты била бы меня на тренировках, потом я уходил бы в деревню, а вечером мы играли бы с нашим малышом и засыпали бы все вместе на одной большой кровати с ним посередине.
— И принц никогда бы нас не нашёл, — прошептала она, не зная, радоваться или печалиться такому будущему. — Но я не верю, что вы променяли бы роскошь столицы на такую жизнь.
— Я бы отдал за это всё, что имею, — сказал он ей тихо. — И поверь, это не пустые слова. Я — торговец, я знаю цену вещам. И этому — нет цены.
— Тогда вы — безумец, господин Ван. Как вас вообще на государственную службу взяли? — проворчала Сиань и замкнулась в себе.
Они дошли до конца туннеля и вышли высоко на скале. Если на скале и были какие-то ступеньки, ведущие вниз, их не было видно из-за недавнего снегопада. Глаза, после долгого пребывания в темноте, заслезились от яркого белого света и снега, покрывающего всё вокруг до самого горизонта. Небо, как густое белое молоко, поглотило и солнце, и лес, и горы вдали — и как будто давило сверху своей необъятностью и непроглядностью.
«Прям как моё беспросветное будущее», — подумала девушка, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этой холодной и густой белизне, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
— Ты плачешь, Сянь? — тихо спросил Лун. — Не плачь. Всё могло быть куда хуже. Теперь твоя судьба в твоих руках. Выбирай головой, а не сердцем. Если выберешь меня — я сделаю всё, чтобы ты никогда об этом не пожалела.