Страница 14 из 99
— Он не сможет прийти за ним, если не будет знать, где я. Вы довезёте меня до столицы и отпустите меня. Вы дадите мне уйти.
— Отпустить? Одну? И ты думаешь, я способен на такое?
— Я не пропаду.
— Допустим. Допустим, я отпущу тебя, дам денег, сколько потребуется. Первое время ты сможешь защищаться, но когда придёт время родов… кто будет рядом? Как ты справишься одна? Нет! Это невозможно! Тогда я пойду с тобой. Я читал трактаты о родовспоможении, видел иллюстрации и, полагаю, смогу помочь.
— Что за безумие вы несёте, господин Ван?! Какие иллюстрации?! - этот книготорговец не уставал ее удивлять.
— Мы же скоро обвенчаемся, а ты со мной так сурова! — он сделал наигранно-обиженное лицо. — Да, через пару дней после возвращения в усадьбу придётся сыграть свадьбу. Время совсем не терпит. — Он придвинулся ближе, и его взгляд скользнул по её губам.
Она заметила это и прошипела:
— Если посмеете поцеловать меня — я сломаю вам нос!
— Я лишь подумал, что тебе полезно знать: твой будущий муж искусен в поцелуях… и не только. Возможно, это сделает перспективу замужества более привлекательной.
— Забудьте про поцелуи и удовольствия! Я никогда не стану делить с вами ложе!
— А почему нет? Мы молоды, будем женаты, у нас вся жизнь впереди…
— Я вас не люблю. Вы мне… ненавистны.
— Я понимаю. Сейчас я тебе противен, я даже знаю почему, но, возможно, со временем ты привыкнешь ко мне. Я молод, статен, характер у меня лёгкий. И, я уверен, ты уже знаешь, что и для женщины это может быть удовольствием…
— Довольно! — Ли Сиань с трудом сдерживала дрожь. — Как вы не понимаете! Мы… это было всего дважды, и второй раз… это был кошмар. Он просто… о боже… — она закрыла лицо руками, резко вздохнула и замерла, сдерживая слёзы.
— Что?! Что ты имеешь в виду? — Лун остолбенел. Он замер на полуслове, и впервые за всё время его лицо утратило своё обычное насмешливо-благодушное выражение. Медленно, как будто осознавая смысл её слов, он сжал челюсти. — Что он сделал? Неужели он совсем лишился рассудка? Вот же глупец! Я убью его! — он резко поднялся и зашагал по комнате, пытаясь овладеть собой.
— Это я во всём виновата, — прошептала она в отчаянии. Слова срывались с губ не для него — для себя самой, как заклинание, в которое она отчаянно пыталась поверить. — Он ни при чём!
— Сянь, девочка моя, но как ты не понимаешь? Так не бывает, чтобы вина лежала лишь на одном человеке в паре!
«Девочка моя»… так часто называл её принц, и, вероятно, больше никогда не назовёт. Она медленно повернулась к Луну и прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Не смейте называть меня так! Никогда! Слышите?!
Едва сдерживая накатывающую истерику, она заставила себя медленно подняться и уйти в свою комнату, захлопнув перегородку. И едва дверь закрылась, она прижалась спиной к холодному дереву, медленно сползла на пол и, подняв руку, впилась зубами в большой палец, чтобы никто не услышал её рыданий.