Страница 13 из 99
Глава 11. О том, как буран приносит вести, а слова ранят больнее меча
Когда несколько часов спустя Сиань проснулась и выглянула в окно хозяйской спальни, ей показалось, что наступил поздний вечер. За окном бушевала метель — снег падал густой пеленой, а ветер яростно кружил белые хлопья, укутывая двор, деревья и крыши плотным саваном.
«Не позавидуешь господину Вану в такую погоду», — мелькнуло у неё, пока она зажигала свечи у камина. Рука на мгновение замерла, и она машинально, сама того не замечая, коснулась ладонью живота. Но мысль о Луне тут же сменилась тревогой о принце. Где он сейчас? Не мёрзнет ли на таком же ледяном ветру? Она тяжело вздохнула и села на медвежью шкуру перед очагом, обхватив колени руками.
Когда с веранды донеслись твёрдые мужские шаги, она нахмурилась. Походка была чужой — неужели эта навязчивая «драконья мышь» всё ещё здесь? Дверь распахнулась, и в вихре снежной круговерти в комнату легко и изящно ввалился господин Ван.
— Боги, что за место! Теперь ещё и буран! — воскликнул он, отряхивая снег с шёлкового халата. — Я не смог уехать! Представляешь, Сянь? Ты ещё не выходила? Не советую — там настоящая снежная преисподняя! Может, распорядиться, чтобы тебе сюда принесли ночную вазу?
— Что?! — девушка даже дар речи потеряла, уронив руки.
— Ну, ночную вазу распорядиться тебе сюда принести? Я просто как представлю, как ты поднимаешь все свои платья и юбки на этом диком ветру и…
— Послушайте, господин Ван, — Сиань нечеловеческим усилием воли взяла себя в руки, чувствуя, как запылали кончики ушей, — я со своими делами сама как-нибудь разберусь. Без вашей помощи! Не надо ничего себе представлять!
— Кстати, о твоих делах… — Лун грациозно опустился рядом на шкуру, скрестив ноги по-буддийски. — Боги, как же я замёрз. — Он протянул руки к огню, погрел ладони и вдруг спросил прямо: — Сянь, скажи, как ты относишься к детям?
— К чему этот вопрос?
— Вернее, к кому, — мягко поправил он. — К беременности, родам, младенцам… К детям, одним словом.
— Никак! — она посмотрела на него как на безумца и отвернулась к огню.
Лун помолчал, изучая языки пламени, затем осторожно произнёс:
— Вообще-то, ты уже месяц как имеешь к этому самое прямое отношение.
— Что?! — её глаза снова выразили полное недоумение.
— Ты беременна, Сянь. — Он говорил как можно мягче. — Можешь назвать точный срок?
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Потрескивали дрова в камине, за окном выл ветер. Сиань замерла, глядя в огонь, и чувствовала, как кровь медленно отливает от лица. Срок? Беременна? Месяц? Роды? Этого не может быть! Что вообще происходит?!
— Не может быть, — проговорила она вслух, и голос её был чужим. — Разве это возможно… после одного раза?
— Вполне, — вздохнул Лун. — Иногда достаточно и одного. Сянь, ответь мне — если любила его, почему не хотела детей?
Она моргнула, не в силах осмыслить всё сразу.
— Сиань?
— Не ваше дело!
— И всё-таки?
— Что вы хотите услышать?.. Я… не была готова! Понятно?
— Понятно. А теперь готова? Готова подарить ему ребёнка?
«Ни к чему я не готова! — пронеслось у неё в голове. — Ни к чему подобному!» Она закрыла лицо руками. — «Почему всё всегда становится только хуже? Почему?!»
— Сянь, можно я скажу тебе кое-что, чтобы ты смогла увидеть и понять всю картину, так сказать, в ярком свете? Ты готова меня выслушать?
Она нехотя кивнула. Лун оглянулся на дверь, ожидая, что вот-вот залетит господин Гэ, чтобы не дать ему сказать лишнего, и продолжил:
— Сянь, если ты останешься и потом у вас с принцем всё наладится, вы поженитесь и проживёте долгую и счастливую жизнь. Но у принца есть другие жёны и дети, включая наследника — моего племянника. Он болен, но моя сестра сделает всё, чтобы он выжил и унаследовал трон. Её служанка уже пыталась тебя убить… Это я имею в виду, когда говорю «все». Но… если у вас не наладится, он возьмёт тебя в самые последние наложницы, поселит где-нибудь подальше, заберёт малыша к себе во дворец, и ты будешь видеться с ним от силы раз в месяц, а то и реже, если родится мальчик. Твоя жизнь превратится в унылую череду пустых, одиноких дней.
Сиань слушала, всё больше хмурясь.
— Если же ты поедешь со мной, Сянь, нам придётся срочно пожениться, чтобы ребёнок считался моим, и тогда он не сможет его забрать. Моя сестра не посмеет вас тронуть. Мы будем мужем и женой, но ты сохранишь свободу. Если не захочешь близости — проживём как брат с сестрой. Я буду растить ребёнка как своего. Хотя есть одна проблема… — он усмехнулся. — Мой отец будет безумно баловать этого малыша, и мы ничего не сможем с этим поделать.
— Перестаньте нести чушь! — вспыхнула она. — Это будет не его внук!
— Поверь, ему будет всё равно. Мой отец обожает детей. — Помолчав, он добавил серьёзно: — Ты давно в моём сердце, Сянь. Я хочу заботиться о тебе. Мне будет достаточно, если ты просто будешь рядом и проживёшь эту жизнь со мной.
— У вас глупое сердце, господин Ван. Разве вы не видите? — спросила она раздражённо. — Даже принц, которого годами учили терпению, не выдержал меня!
— Но я вовсе не терплю тебя! Мне абсолютно всё в тебе нравится!
— Я уже слышала нечто подобное, — проговорила девушка устало. — Чистейшая чушь.
— Значит, ты не веришь, что между вами всё ещё может наладиться?
— Не знаю, наверное. В любом случае, ваши слова — это всего лишь слова.
— Верно, мои слова — всего лишь слова, но давай посмотрим на поступки твоего принца, Сянь. Ты ведь видела записку? И он ведь мог уже вернуться? Сколько его нет? Неделю? Десять дней? До границы три дня. До ближайшего города на границе, я имею в виду. Ну, ещё пару-тройку дней пути до самого дальнего. Нашим приграничным городам сейчас ничего не грозит. Если что-то и началось, то только осада, к которой они были готовы. Значит, он не возвращается, потому что…
— Просто не хочет, — тихо закончила она, и голос её дрогнул.
Помолчав, она подняла руки ладонями вверх, долго смотрела на них, словно пытаясь прочесть свою судьбу, и наконец произнесла:
— Я поеду с вами, господин Ван… если принц не вернётся в течение недели после того, как метель утихнет и мы сможем выбраться отсюда. Но замуж за вас я не выйду.
— Если ты не станешь моей законной супругой, он в любой момент сможет отнять у тебя ребёнка. По закону он имеет на это полное право. Возможно, ты ещё не осознаёшь этого до конца, но когда ты родишь своего малыша, полюбишь его всем сердцем, а потом его у тебя отнимут… это разобьёт тебя сильнее, чем всё остальное.