Страница 12 из 99
Глава 10. О том, как Драконья Мышь попала в снежную западню
Следующим утром солнечные лучи едва проникли в покои, когда у перегородки послышался настойчивый голос:
— Сянь, доброе утро! Я уже два часа как на ногах, подобно стражу у ворот императорского дворца. Не соблаговолишь ли разделить со мной утреннюю трапезу? Сянь?
За перегородкой послышался вздох, полный раздражения.
— Делайте что хотите. И перестаньте меня уже так называть. Я не Сянь, а Сиань и вообще это не моё настоящее имя, — устав его слушать, ответила девушка.
Лун улыбнулся:
— Я знаю все твои имена, но для меня ты — Сянь. То ли фея, сошедшая с небес, то ли отшельница, что нашла приют в горах.
— Как я могу быть отшельницей, если вы докучаете мне каждый день, словно… мышь… надоедливая… — её голос дрогнул от досады.
— Лун, вообще-то, означает дракон! — рассмеялся мужчина.
— Надоедливый мышиный дракон! Нет, драконья мышь! — выпалила она, уже не скрывая раздражения.
Лун расхохотался:
— Что ж, оба варианта мне по нраву. Так как насчёт завтрака, моя фея-отшельница?
— Нет! Отстаньте!
— Знаешь, мне кажется, эта перегородка между нашими покоями — лишняя, — произнёс Лун с притворной задумчивостью.
— Вам кажется!
— Если ты не выйдешь сию же минуту, я велю её выломать.
— Выламывайте на здоровье! Всё равно это не моя усадьба.
— Вот уж воистину упрямая женщина!
— А вы — упрямый мужчина!
Лун тяжко вздохнул, делая вид, что сдаётся:
— Что ж, пойдём на соглашение. Выйдешь завтракать — я сегодня же уеду.
— Когда именно? — в её голосе мелькнула надежда.
— Сразу после трапезы.
— Что ж, посмотрим, как вы держите слово, — произнесла Сиань, наконец распахивая перегородку. Её взгляд, полный скепсиса и раздражения, встретился с его сияющими глазами.
---
Завтрак в хозяйской спальне проходил втроём. Господин Гэ, исполненный чувства долга, восседал за столом с каменным лицом, словно часовой на посту. Он знал, что господин Ван славился умением уговорить воскреснуть даже покойника, и боялся, как бы тот не убедил девушку уехать.
Сиань быстро управилась с едой, беззаботно взглянула на гостя и заявила:
— Как я рада, что вы наконец уезжаете, господин Ван. Надеюсь, до следующей встречи пройдёт не меньше десяти лет! — С этими словами она поднялась из-за стола и направилась к своей спальне.
— А на прогулку не выйдешь? — крикнул ей вдогонку Лун. — Я надеялся, ты хотя бы проводишь меня до ворот!
— Вас проводит господин Гэ, а я хочу вернуться в постель.
— Прямо как моя сестра Мэй! Она тоже вечно спала, когда была в положении, — закончив фразу, Лун замер. Несколько раз моргнул, перевёл озарённый догадкой взгляд на господина Гэ и тихо спросил: — Какой может быть срок?
— Около месяца, — ответил тот и тут же пожалел о том, что проговорился.
— Точно, около месяца! Вы умеете определять беременность по пульсу на таком сроке?
— Ну, э-э... можно попробовать.
— Тогда идём пробовать.
Под предлогом беспокойства о её здоровье они вошли к Сиань, которая уже дремала в постели. Слуга взял её тонкое запястье и начал слушать пульс. Мысли его путались. Он не мог решить, что делать, если предположение подтвердится.
Тогда он взял другое запястье и снова прислушался. И услышал — тихое, несмелое биение крошечного сердца. Лицо его дрогнуло и изменилось, словно он стал свидетелем чуда. Ли Сиань не видела этого, но Лун увидел и всё понял.
— Сянь, — окликнул он задремавшую девушку, — тебя не тошнит в последнее время?
— Тошнит. Последние пару дней, с тех пор как вы появились. Но уверена, стоит вам уехать — и сразу полегчает.
— Серьёзно, Сянь?
— Не знаю. Нет. Я очень хочу спать. Не могли бы вы наконец уйти? Я имею в виду — уехать? И господин Гэ, не могли бы вы накрыть меня меховой накидкой? Мне холодно.
Мужчины вышли из комнаты и, поскольку предстоящий разговор явно не сулил быть лёгким, направились в покои господина Гэ.
Спор их был долгим и жарким. Лун намеревался забрать девушку любой ценой и знал, какие слова найти, чтобы она согласилась уехать. Господин Гэ, зная, как принц мечтал о наследнике и как обрадовался бы вести о беременности Сиань, ни за что не хотел отпускать её.
— Но в конечном счёте решать должна она! Вы не можете принудить её остаться! Вам следовало бы удержать принца от этого письма. Или ещё лучше — не допустить, чтобы он разделил ложе с девушкой, не ставшей его женой! Она вообще была согласна? — Господин Гэ вспомнил слова принца в день их ссоры и потупился. — Так я и думал! Здесь нечего обсуждать. Мы оба поговорим с ней, и пусть она сама решит — хоть раз в жизни!
В этот момент за окнами взвыло. Ветер, тихо завывавший всё утро, ударил в ставни с такой силой, что те задрожали. С неба повалил густой, отвесный снег, в одно мгновение скрывший горы, озеро и саму тропу к воротам. Почти тотчас в дверь постучался один из людей Луна и доложил, что начался буран. Выбраться из усадьбы теперь будет невозможно, пока метель не утихнет, а если снега наметёт — и вовсе неизвестно, когда удастся уехать.
Господин Гэ побледнел. Лун медленно подошёл к окну и долго смотрел на белую стену снега за ним.
— Похоже, — произнёс он тихо, но в голосе его не было и тени сожаления, — небеса хотят, чтобы она решила сама. И у неё будет на это время.