Страница 11 из 99
Глава 9. О письме, которое говорит больше, чем хотел сказать писавший
Возвратившись в усадьбу после бесцельной прогулки, Сиань застала в главном покое напряжённую сцену. За резным столом из красного дерева сидели господин Ван и господин Гэ, их лица выдавали недавнюю жаркую дискуссию. При её появлении оба замолчали, обменявшись красноречивыми взглядами. Старый слуга поспешно сунул Луну сложенную записку, которую тот немедля скрыл в складках своего шёлкового ханьфу.
Девушка поняла всё без слов. Её взгляд встретился с потупленным взором господина Гэ, и это подтвердило догадку: содержание письма было столь тяжёлым, что даже верный слуга не смел смотреть ей в глаза. Молча подойдя к камину, она протянула руки к огню, пытаясь согреть оледеневшие пальцы. Мысли путались, не находя выхода.
Уехать — означало окончательную потерю того, что ещё теплилось между ней и принцем. Остаться — унизиться перед человеком, который так легко от неё отказался. А унижение для неё было страшнее смерти.
— Я не хочу гадать о содержимом этой записки, — голос её прозвучал подчёркнуто спокойно. — Я имею право знать точно. Обретите мужество и дайте мне это письмо.
Лун и господин Гэ переглянулись. Слуга отрицательно покачал головой. Он тешил себя надеждой, что Его Высочество одумается, а девушка его простит. Он знал: они любят друг друга — выстраданной, отчаянной любовью, и поэтому так мучают друг друга теперь.
— Или же я одна здесь обладаю достаточной смелостью? — медленно обернувшись, она встретила их взгляды.
— Госпожа Ли…
— Господин Гэ, — мягко, но твёрдо перебила она, — передайте потом Его Высочеству, что это я настояла. Скажите ему… — голос чуть дрогнул, но она овладела собой, — что до прочтения этого письма я хотела остаться, дождаться его и была готова простить, ибо понимаю свою вину. Запомнили? А теперь — письмо.
Она подошла к столу и протянула руку Луну. Слуга бросил на него умоляющий взгляд, но тот, не отрывая глаз от девушки, поднялся, достал записку и вручил ей.
Тонкая бумага дрожала в её пальцах. Она развернула её и прочла.
«Лун, похоже, наши отношения с Ли Сянь были ошибкой. Я не смог сделать её счастливой, не смог достучаться до её сердца и лишь причинял боль. Если она тебе ещё дорога, приезжай на усадьбу и забери её. Позаботься о ней как подобает. Отныне она твоя. Ди.»
Она перечитала эти строки раз, другой, третий. С каждым разом слова теряли смысл, превращаясь в пустой набор знаков — и одновременно вонзались всё глубже. «Ошибка…? Всё, что было между ними, — столь важное, столь дорогое, — он назвал ошибкой? Не достучался до моего сердца? Да он сначала заставил его биться, а потом вырвал с корнями!»
Не веря себе, она медленно опустилась на стул. Из ослабевших пальцев выпал клочок бумаги и, кружась, опустился на пол. Горькая усмешка застыла на её губах — страшнее слёз, страшнее крика.
Лун стоял над ней, беспомощно наблюдая, как мужество покидает эту маленькую женщину. Он не знал, что сказать. Все его обычные шутки и лёгкие слова сейчас показались бы святотатством.
— Госпожа, всё, что написано в этом письме, — это от отчаяния и чувства вины, — попытался объяснить господин Гэ. — Дождитесь возвращения Его Высочества, поговорите с ним…
— А если я не хочу ни оставаться, ни уезжать? Что тогда? — её голос прозвучал надломленно.
— Наверняка вы не хотите уезжать больше.
— Я… не знаю. Оставаться здесь… слишком больно, — тихо призналась она.
— Сянь, — Лун присел перед ней, бережно взял её руку. Она даже не заметила этого. — Неизвестно, когда он вернётся. Здесь всё ранит твоё сердце, а впереди ещё месяц промозглого холода. Поедем со мной в столицу. Я отведу тебе лучший павильон в имении — захочешь, мой собственный уступлю, — закончил он с нарочитой весёлостью, за которой прятал тревогу.
— Приглашаете погостить? Взять во временное пользование? Кто я, по-вашему? — Она наконец заметила свою руку в его ладонях и грубо её вырвала.
— Нет, Сянь. Никакого временного пользования. Заберу навсегда и никому не отдам. Но ни к чему не стану принуждать. Если пожелаешь — будешь жить как сестра, — как ни в чём не бывало заверил Лун. — Поможешь мне в книжной лавке — толкового продавца днём с огнём не сыщешь. Жалование будешь получать достойное. — Он поднялся во весь рост и повернулся к слуге: — И, господин Гэ, если я нарушу слово, будьте любезны забить меня насмерть конским кнутом.
— Я знаю, что вы не нарушите своего обещания, господин Ван, — тяжело вздохнув и уже понимая, что решит Сиань, ответил господин Гэ.
Девушка с горькой усмешкой окинула их обоих взглядом:
— Простите, но я больше не верю ничьим обещаниям. Его Высочество тоже многое мне обещал… — Не договорив, она резко поднялась и скрылась в своей комнате, громко захлопнув перегородку.
Тишина, наступившая после её ухода, была густой и вязкой, как смола. Господин Гэ первым нарушил её, обращаясь к гостю, которого знал с малых лет:
— Лун, оставь это. Разве не видишь — она любит принца. Да, он натворил глупостей, но любящее сердце всегда прощает. Им предначертано быть вместе.
— По-моему, в небесной канцелярии что-то напутали. — Лун невесело усмехнулся. — Я люблю эту девушку и не отступлю. Пусть её сердце никогда не ответит мне взаимностью — мне будет достаточно, если она просто будет рядом.
— Лун, так не пойдёт. Тебе давно пора жениться. Нужен наследник. У Мэй только один сын, и то, сам знаешь, здоровье у него не очень крепкое. Твой отец с ума сходит — как ждёт внуков.
— Да, я знаю, — ответил Лун устало и сел за стол, на то место, где только что сидела девушка. — Всё это я знаю. — Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Гэ никогда раньше не видел, — не то надежда, не то отчаяние. — А Сянь может быть беременна? — вдруг спросил он.
— Э-э… я не знаю, — растерялся господин Гэ.
— Вот и будет тогда первый наследник. А потом разберёмся.
— Лун, да ты с ума сошёл!? Если окажется, что госпожа беременна, нужно будет обязательно сообщить об этом принцу и ждать его решения!
— Ничего мы сообщать не будем. — Лун произнёс это спокойно, но твёрдо. — Решать будет Сянь. А Его Высочеству полезно научиться думать головой, а не уязвлённым самолюбием. — Он помолчал, глядя в пустоту. — Что он вообще натворил?
Господин Гэ лишь безнадёжно махнул рукой.
— Понятно, — мрачно заключил Лун. — Ничего хорошего.