Страница 10 из 99
Глава 8. О том, как надоедливая заноза может спасти от ледяной воды
В ту ночь она наконец погрузилась в спокойный сон — сытный ужин и тепло жаровней сделали своё дело. Проснувшись на рассвете, она облачилась в простое платье и вышла в хозяйские покои.
И замерла на пороге.
На резном ложе под шёлковым пологом, в мягком утреннем полумраке, спал мужчина. Он лежал на спине, закинув правую руку за голову — в той самой позе, в которой часто спал Ди. Такой же разворот плеч. Такая же линия шеи. Даже дыхание — глубокое, размеренное — показалось ей до боли знакомым.
Сердце рухнуло куда-то вниз и тут же взлетело к горлу. «Он вернулся. Не уехал. Не бросил. Вернулся ко мне». Волна безмерной, ослепляющей радости захлестнула её — горячая, как летний ветер, как его руки, как всё, что она так отчаянно пыталась забыть.
Она уже сделала шаг к ложу. Уже приоткрыла губы, чтобы произнести его имя.
И остановилась.
Это был не Ди. Утренний свет скользнул выше, выхватив из тени другие черты — и радость осыпалась пеплом, не успев разгореться. На подушке, в облаке распущенных волос, спал господин Ван Лун.
Несколько мгновений она стояла неподвижно, прижав ладонь к груди, где только что билось живое, горячее счастье, а теперь снова воцарилась глухая, свинцовая пустота. «Глупо, — пронеслось в голове. — Как глупо. Я ведь знала, что он не вернётся. Знала — и всё равно позволила себе поверить».
Она смотрела на спящего Луна — на его широкие плечи, на мощные мышцы живота, на расслабленное лицо, — и чувствовала, как к горлу подступает горечь и злость на саму себя. «Святые небеса! Какая безрассудность — провести ночь с чужим мужчиной фактически в одной комнате!» — мысленно укоряла себя Сиань, вспоминая, что забыла закрыть перегородку между комнатами.
Осторожно ступая, чтобы не скрипнули половицы, она выскользнула во двор. Сырой утренний воздух встретил её промозглой прохладой. Не успела она сделать и шага, как дверь распахнулась, и на веранде появился сонный Ван Лун, наспех запахивающий светло-серую меховую накидку на голой груди. Его распущенные волосы ниспадали на плечи, словно над их укладкой с утра уже потрудилась целая свита слуг.
— Холод… божественный! Просто до костей пробирает! — пробормотал он, поёживаясь. — Неужели собралась топиться без моего сопровождения?
— У меня иные дела, — отрезала она, отворачиваясь.
— А-а, прекрасно, — благодушно протянул он. — Тогда я подожду тебя здесь.
— Зачем?
— Так, на всякий случай. Только давай побыстрее, а то я заболею раньше, чем мы успеем совершить наш совместный подвиг.
— Смотрите не растайте ещё, а то сыро сегодня, — язвительно бросила девушка, удаляясь по своим утренним делам.
Когда она возвращалась назад, он так и стоял в дверях, не сводя с неё глаз. Она молча прошла мимо него, зашла в свою комнату и закрыла за собой перегородку на задвижку.
— Сянь, ты снова отходишь ко сну или распорядиться о завтраке? — раздался его нарочито громкий голос.
— Оставьте меня! — крикнула она в ответ. — И возвращайтесь в столицу!
— Понятно. Значит, завтракаем.
Спустя какое-то время он снова постучался к ней в комнату и заявил:
— Сянь, пошли завтракать, я знаю, что ты не спишь.
— Завтракайте сами и уезжайте наконец!
— Без тебя завтрак — не завтрак.
— Тогда не завтракайте! От вас не убудет!
— Зато ты так с голоду умрёшь. Но это не очень быстро, имей ввиду. Неделю протянешь. Лучше пойти и утопиться. Утопление — дело быстрое!
— Отстаньте уже от меня, Небом прошу!
— Сянь, скажи честно — у тебя вообще есть гордость? Останешься ждать его здесь? Или поедешь со мной, чтобы он потом грыз локти от раскаяния и осознания своей беспросветной глупости?
— Оба варианта мне отвратительны.
— Третьего не знаю. Разве что… утопление. Но ты же понимаешь — я не позволю тебе этого сделать.
— Моя жизнь — не ваша забота.
— Нет, но твоя жизнь мне небезразлична. — Лун прислонился плечом к перегородке и продолжил, понизив голос, почти интимно: — Сянь, послушай. Если Его Высочество не дал тебе достаточно времени подумать и простить его, так, может быть, ему и не нужно твоё прощение?
— Не желаю слышать ваши домыслы! Уходите!
— Давай так: ты выйдешь, мы позавтракаем, потом прогуляемся. Обещаю дать тебе время подумать. Буду молчать, пока ты гуляешь. Иначе простою тут под дверью и не замолчу ни на мгновение. А говорить я умею долго и без устали. Уж поверь мне. Могу начать пересказывать книги. Самые скучные. Одну за другой.
— Теперь я понимаю, почему вы до сих пор не женаты, господин Ван, — сказала девушка, распахивая перегородку.
— И почему же?
— Потому что вы — надоедливая болтливая заноза! Любую девушку-болтушку переговорите! — бросила она, проходя мимо него.
— Вовсе нет!! Я не женат, потому что никому до этого не открывал своего сердца.
— Мне до этого вовсе нет дела! — Девушка села за стол и вздохнула. — И вы можете уже начинать молчать, — и приступила к завтраку.
Довольный собой господин Ван чинно уселся напротив. Он хранил молчание, но его взгляд, скользящий по хмурой девушке, и едва уловимая улыбка говорили красноречивее любых слов. В его молчании было что-то от кота, который наконец-то загнал мышь в угол — не чтобы съесть, а чтобы убедиться, что она еще жива. И чтобы потом вдоволь с ней наиграться.