Страница 23 из 28
«Рейф слишком опасен, — подумал Габриэль. — А вот Линда… Линда — это идеальная трагедия». Свалить всё на неё не составит никакого труда. «Ослепленная любовью сотрудница», «Воровка, подсевшая на роскошную жизнь» — готовый сюжет для прессы. Линда не станет возражать, потому что мертвецы не умеют говорить. А что еще важнее — она умрет с твердой верой в то, что спасает Габриэля.
Тень тревоги мгновенно сошла с лица Габриэля. Ей на смену пришел абсолютный, рептильный покой. Совесть даже не пикнула. Он лишь хладнокровно прикинул логистику предстоящего дела. Развернувшись, он выдвинул ящик своего рабочего стола и сжал в ладони маленькую прозрачную ампулу.
Смерть Линды была для Габриэля билетом в жизнь.
Там, внизу, Линда вскинула голову и посмотрела на кабинет. Заметив Габриэля, она лучезарно улыбнулась и помахала ему рукой. Её глаза искрились от любви. Габриэль помахал в ответ. Вот только это был не жест любви. Это было прощание.
ГЛАВА 10: ШРАМЫ И УЗЕЛ СУДЬБЫ
Взгляд
Рейф
а
В доме пахло шалфеем и антисептиком. В отличие от творившегося снаружи хаоса, здесь стояла мертвая тишина. Лили забилась в угол дивана, прерывисто и дрожаще дыша под пледом, который я на нее накинул.
Я опустился перед ней на колени. Капнул йодом на зажатую в руке вату. Запах был резким, едким, стерильным.
— Сейчас будет щипать, — сказал я. Голос прозвучал едва громче шепота.
Лили не вздрогнула. Я аккуратно потянул ее ногу к себе. Ссадина на коленной чашечке оказалась неглубокой, но из нее сочилась кровь. Красный росчерк на фарфоровой коже, оставшийся после падения и побега… Я прижал вату к ране. Лили зашипела, впившись пальцами в обивку дивана, но ногу не убрала. Она мне доверяла. Знала: даже если я причиняю ей боль, то лишь для того, чтобы вылечить.
— Все, — сказал я, разглаживая наклеенный пластырь.
Я уже собирался убрать руку, когда холодные пальцы Лили перехватили мое запястье. Она быстро повела рукой выше по моему предплечью и коснулась лица. Ее ладони изучали мои щеки, челюсть, надбровную дугу. Словно слепой картограф, исследующий неизведанную землю.
— А ты? — спросила она хрупким голосом. — Ты в порядке, Рейф? Он… он тебя ударил?
Я закрыл глаза. Тепло ее ладони растопило ледяное выражение на моем лице.
— Я в порядке, — ответил я, прижимаясь щекой к ее руке. — На мне ни царапины.
Лили глубоко вздохнула. Ее плечи опустились.
— Почему? — прошептала она. — Кевин… зачем он это сделал? Мы же просто дружили.
Я убрал ее ладонь от своего лица и взял обе ее руки в свои. Самое время влить яд.
— Вы не дружили, Лили, — жестко отрезал я. — Он был сталкером. Он следил за тобой.
Лили побледнела.
— Что?
— Его телефон… Я заглянул туда до приезда полиции. Вся галерея забита тобой, Лили. На работе, на улице, даже на той террасе… Он преследовал тебя месяцами. Все те ваши встречи, которые ты считала случайностью, были спланированы.
Нижняя губа Лили задрожала.
— Но… но он был добр ко мне.
— Дьявол носит лучшую маску, — произнес я.
Я буквально кожей чувствовал страх. Этот кислый, металлический запах страха, расползающийся по комнате. И что самое жуткое — мне нравился этот запах. Потому что прямо сейчас она боялась не меня, а внешнего мира. И этот страх толкал ее в мои объятия.
Я обхватил пальцами ее подбородок и заставил поднять голову. Поймал ее невидящий взгляд своим.
— Виновата ли роза в том, что ее сорвали из-за сладкого аромата, Лили? Зло всегда ищет щель, чтобы просочиться внутрь. Если ты овца, волки тебя найдут.
Я положил ладонь ей на грудь, прямо напротив сердца.
— Но все кончено. С этой секунды они до тебя не дотянутся. Иногда нити судьбы завязываются в запутанные узлы, Лили. И развязывает этот узел не терпение. Его разрубает нож. И этот нож — я.
Лили судорожно перевела дыхание.
— Твоя тень, — прошептал я, — теперь слилась с моей. Пока весь мир точит на тебя зубы, я — твоя броня.
Лили промолчала. Она лишь накрыла мою ладонь своей и сжала. Она не просто цеплялась за меня — она намертво клеймила себя моей. Я поднес чашку к ее губам, чтобы она сделала глоток чая.
— Пей, — велел я. — Согревайся.
Пока она пила чай, я наблюдал за ней. Кевин совершил ошибку. Но из-за него я стал для Лили единственной реальностью.
Зеркала в спортзале «Рейдж» сегодня лгали. Линде они шептали, что она сильная, а Габриэлю — что он любящий мужчина. И то, и другое было ложью.
Линда торчала в зоне свободных весов, пытаясь подтянуть к груди штангу, вес которой явно превышал ее возможности. Руки у нее тряслись, лицо раскраснелось. Все эти усилия были нужны вовсе не для того, чтобы накачать мышцы — она пыталась привлечь внимание мужчины за стеклом. И это сработало.
Габриэль вышел из своего кабинета и направился к ней. Шагал он бесшумно, точно гадюка, скользящая по песку. Он остановился прямо за спиной Линды. Не стал забирать штангу из ее рук, просто позволил ей зависнуть в воздухе.
— Ты делаешь это неправильно, — произнес Габриэль.
Линда вздрогнула.
— Я просто… работаю на пределе.
— Ты не на пределе работаешь, ты калечишь себя. — Габриэль подошел вплотную. Его грудь оказалась так близко к спине Линды, что почти касалась ее. Он оставил между ними едва заметный, заряженный электричеством миллиметр. Его ладонь опустилась на плечо Линды. — Трапеция. Она у тебя зажата. Переноси нагрузку на спину, а не на плечи.
Линда затаила дыхание. Ее тело уже дало свой ответ — позвоночник сам выгнулся навстречу прикосновению Габриэля.
— Потому что ты берешься за веса, которые не способна вывезти, — сказал Габриэль. Он вдавил большой палец в завязавшуюся узлом мышцу под лопаткой Линды. Надавил сильно. Линда застонала от боли, но этот стон был опасно близок к наслаждению.
— Бросай, — приказал Габриэль. Железо с грохотом рухнуло на пол. — Одевайся. Мне нужно тебя покормить.
В японском ресторане царил полумрак. Внутри пахло рисовым уксусом и дорогими морепродуктами. Габриэль виртуозно орудовал палочками, макая кусочек сашими в соевый соус.
— Красивые вещи стоят дорого, Линда. И мы ведь готовы платить эту цену, правда?
— Я готова на все, — ответила Линда.
Габриэль улыбчиво прищурился. Это была довольная усмешка охотника, заманившего добычу в капкан.
— Знаю. Поехали. Хочу взглянуть на твою квартиру. Посмотреть… как у тебя там.