Страница 21 из 28
— Лили! — в голосе Рейфа слышалась невыносимая боль. — Справа от тебя… На полу… Там нож. Возьми его!
Я резко бросила руку вниз. Мои пальцы заскребли по холодному бетону. Металл. Холодная, острая сталь. Я мертвой хваткой вцепилась в рукоять. Нож был тяжелым. Он лежал в моей дрожащей ладони, точно клык чудовища.
— Беги, Лили! — закричал Рейф. — Направо! Не оборачивайся!
Прямо передо мной снова завязалась драка. Я рванулась прочь от двери. Если сомневаешься — всегда держись правой стороны, — приказала я себе. В лабиринтах всегда нужно идти направо.
Сжимая нож обеими руками, я бросилась бежать.
Острая боль прошила ступню, и я покачнулась. Мне хотелось нагнуться и потрогать, обо что я порезалась. Шипы. Я вытянула руку, и мои пальцы наткнулись на бархатистые лепестки. Розы. На полу лежали розы. Колючие цветы, разбросанные здесь подобно капканам.
Я упрямо двигалась дальше. Засунула свою боль поглубже. И в этот миг звуки вокруг изменились. Голос Рейфа оборвался. Вместо него раздался совсем другой голос:
«Не уходи, принцесса. Не делай ни шагу»
. Отец. Тот самый последний миг в гараже.
Я лихорадочно замотала колыхающейся головой. Нет, его нет в живых, он мертв. Набирая скорость, я со всего маху впечаталась лбом в какой-то жесткий выступ. Меня отбросило назад, весь мир закружился в бешеном танце, и я рухнула на пол. Мне хотелось просто отключиться и провалиться в небытие. Но звуки вернулись. Отчетливее. Ближе.
— Лили, стой, — произнес голос. Кевин.
— Где Рейф? — выкрикнула я. Я перехватила нож обеими руками и наотмашь полоснула им по темноте. — Не подходи ко мне!
— Этот психопат… — выговорил Кевин. Его голос был совсем рядом. Я почувствовала, как он протягивает ко мне руку. Поток воздуха изменился. Он собирался коснуться меня. Своими мерзкими руками он хотел снова утащить меня обратно в эту тьму.
Я не раздумывала. Ничего не решала. Сработал один лишь инстинкт выживания. Я с размаху вогнала нож вперед — туда, откуда доносился его голос.
Это ощущение металла, входящего в плоть… Сначала глухое сопротивление, а затем мягкое, податливое скольжение. На мою ладонь брызнула теплая жидкость.
— А-а-ах!.. — стон Кевина напомнил звук спускающего воздушного шара. Шокированный, полный боли и резко оборвавшийся.
Я отпрянула назад. Выпустила нож из рук. Мои ладони, всё мое тело крупно, неудержимо трясло.
— Что… что я наделала?
Я слышала, как Кевин тяжело повалился на пол, как его хриплое дыхание сошло на нет. А затем до меня донесся другой запах. Железо, пот и… Рейф.
Сильные руки обхватили меня. Намертво. Достаточно крепко, чтобы переломать мне кости, но при этом с невероятной нежностью.
— Шшш, — прошептал Рейф мне на ухо. Его голос оказался единственным убежищем посреди этого кошмара. — Всё хорошо. Всё кончено.
Я уткнулась головой ему в грудь. Его сердце бухало так же бешено, как и мое. Дрожь постепенно утихла. В это самое мгновение, в этих руках, стоя посреди подвала с окровавленными ладонями, я ощутила, как на меня снисходит странный, пугающий покой.
— Ты защитила меня, Лили, — произнес Рейф, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Ты защитила саму себя. Моя дикая маленькая девочка.
Его слова были подобны отравленному меду. Они убаюкивали меня, узаконивали то, что я совершила, заполняя трещину в моей израненной душе его собственным присутствием. Темнота больше не пугала. Потому что в этой темноте я была не одна — я была вместе с хозяином этой тьмы.
Взгляд Рейфа
Этот подвал не был случайной дырой. Я сам его выбрал. Я заучил наизусть запах плесени на его стенах, знал, в каких именно местах скрипят половицы и сколько секунд требуется эху, чтобы полностью затихнуть. Это место было не тюрьмой — оно было сценой. И главная героиня только что сама запечатала свою судьбу.
Ты не просто нуждаешься во мне, Кэррингтон. Мне жизненно необходимо тебя спасти.
Притащить Лили сюда… Это оказалось легко. Слишком легко. Когда порошок, который я подмешал в её ледяной чай, отключил её сознание, ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы рухнуть в мои руки. Её тело было тяжелым, но для меня оно весило не больше перышка. Уложив её на подушки в этой сырой комнате, я замер, разглядывая её беззащитное лицо. Её губы были приоткрыты. Я наклонился и запечатлел поцелуй на её лбу. Я вырывал её из прежней жизни и переносил в реальность, которую сотворил для неё сам.
Глухой стон из соседней комнаты вывел меня из транса.
Когда я толкнул дверь, привязанный к стулу паразит отчаянно задергался; плотный скотч на его рту превращал любые крики во влажный, удушливый хрип. Едва моя тень упала на него в тусклом свете, визуально делая мои плечи еще шире, его глаза дико округлились, готовые выскочить из орбит. Я приближался не спеша. Я никуда не торопился — время текло в строгом соответствии с моим пульсом. Одним движением я сорвал скотч, и треск рвущейся кожи остался единственной осязаемой реальностью в этой комнате. Кевин попытался сделать вдох, отплевываясь и задыхаясь:
— Ты… кто ты такой? Что тебе от меня нужно? У меня нет денег, клянусь!
Я не удостоил его ответом, просто разглядывал это заурядное лицо, напрочь лишенное какой-либо глубины. Неужели это были те самые глаза, что смотрели на Лили с жалостью? Неужели это был тот самый рот, который насмехался над ней? Наконец мой голос оттолкнулся от сырых стен и тяжело упал между нами:
— Жить и ничего не видеть… звучит чертовски жутко, правда, Кевин?
Кевин замер.
— Что? — заикаясь, выдавил он, а я продолжил: — Лили. Ну, та самая девчонка, за спиной которой ты закатывал глаза. Та, которую ты называл жалкой. — Его голос задрожал, но в нем всё еще проскакивали эти визгливые, полные отрицания нотки, когда он закричал:
— Да о чем ты вообще говоришь?! Я помогаю ей! Я просто помогал!
Я рассмеялся — сухим, трескучим смехом, в котором не было ни капли радости. Когда я наклонился к нему, в нос ударил тошнотворный запах пота и дешевого одеколона, но вонь подступающего страха напрочь перебивала всё остальное.
— Темнота — это не так уж и плохо для Лили, — прошептал я ему в самое ухо. — Потому что как можно скучать по тому, чего у тебя никогда не было? Разве может человек, не знающий цветов, винить серый?
Кевин закричал:
— Отпусти меня! — но я рявкнул в ответ: