Страница 12 из 28
Я схватил её за воротник и впечатал в ближайшую стену. Лязг железа в спортзале оборвался как по команде. Несколько клиентов и Габриэль обернулись в нашу сторону. Линда была прижата спиной к стене, её мыски едва касались пола. В её глазах застыл страх — настоящий, первобытный ужас. Она знала меня, но Тень в моем лице видела так близко впервые.
— Не смей, — прорычал я сквозь зубы, — ко мне прикасаться.
Линда дышала превисто, её зрачки подрагивали. В это мгновение до меня дошло, что я хвачу через край. Это была моя крепость, и я только что набросился на собственного солдата. Я медленно разжал пальцы. Поправил воротник её футболки, но в глаза смотреть не стал.
— Извини, — процедил я. Мой собственный голос показался мне чужим. Я быстро направился в кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь.
— Я задушу этого ублюдка собственными руками, — бросил я в стену. — Он украл её смех. Он превратил её слепоту в гребаную шутку.
Дверь приоткрылась. Вошла не Линда. Это был Алекс. Я осекся. Его волосы… ЭТИХ вечно спутанных, грязных патл больше не было. Он состриг их под троечку. Точь-в-точь как зэковская стрижка перед этапом или… как крыса, которая пытается сменить шкуру и затеряться в толпе. Я двинулся на него. Алекс попятился, но бежать ему было некуда.
— Это еще что за херня? — я ткнул пальцем в его бритую голову.
Алекс ответил, заметно дрожа — один его глаз косился на меня, другой судорожно ловил силуэт Габриэля за стеклом перегородки:
— Просто захотелось свежести, босс. Жара ведь началась, вот я и…
— Не вешай мне лапшу на уши, — оборвал я. Я наклонился к нему и сделал глубокий вдох. От него пахло дешевым мылом, но под этой отдушкой скрывался знакомый химический запах страха и пота. — Внешность меняют, когда хотят спрятаться, Алекс. Что ты скрываешь?
— Ничего! — вдруг выкрикнул Алекс с неожиданной, истеричной смелостью.
Я уже занес руку, чтобы перекрыть ему кислород, когда между нами выросла Линда. Она уперлась ладонью мне в грудь — на этот раз не пытаясь давить, а просто выстраивая барьер.
— Рейф, хорош. Ты до полусмерти запугал парня. Он просто подстригся, а не человека убил.
Я проводил взглядом Алекса, который поспешил поскорее убраться с глаз долой. Абсолютно все вокруг что-то скрывали от меня. И только Лили… Только Лили оставалась собой: настоящей, чистой и искренней.
Полчаса спустя мы сидели в захудалом сквере позади спортзала. Линда мерно качалась на качелях, а я устроился на соседних, заставив железные цепи жалобно застонать под моим весом. Моё тело — слишком мускулистое, чтобы назвать его обычным, но при этом без намека на бодибилдерскую искусственность, — выглядело явной угрозой для этой детской площадки.
— И зачем он только глушит эту дрянь? — бросил я в темноту.
Линда оттолкнулась ногами от земли, набирая скорость. Скрип качелей перерезал ночную тишину.
— Потому что каждому нужно чем-то заполнять пустоту внутри, Рейф. Ты заполняешь свою одержимостью, Алекс — химией. Вы оба слеплены из одного теста, просто методы у вас разные.
Я перевел на неё хмурый взгляд.
— У меня не одержимость, — отрезал я, уходя в глухую защиту. — Это защита.
Линда рассмеялась. Коротко и горько.
— Ну конечно, дорогуша. А я тогда монашка. Не обманывай себя, здоровяк. Алекс глушит эту дрянь, потому что ему хреново. А ты следишь за этой девчонкой, потому что хочешь через неё ощутить то, на что сам не способен.
Мне нечего было ответить. Я лишь сильнее сжал цепь качелей. Металл больно въелся в ладонь. То, что Линда оказалась права, ни капли не делало её слова менее раздражающими.
Я не мог повести её на обычное свидание. Кино, панорамные виды, художественные галереи… Всё это было развлечением для зрячих, для тех, кто привык жить на самой поверхности. Лили же была женщиной глубин.
В парфюмерном ателье царил полумрак. Пространство было заставлено сотнями стеклянных флаконов со всевозможными эссенциями, а в воздухе стояла тяжелая, дурманящая атмосфера. Лили держала меня под руку. Её пальцы крепко сжимали мой бицепс. Она чуть приподняла лицо, и её изящные ноздри мелко затрепетали, втягивая воздух.
— Это место… — прошептала она. — Здесь так шумно, Рейф. Но этот шум создают не звуки.
— Его создают запахи, — отозвался я. Я подвел её к стойке. — Тебе не нужны глаза, Лили. Сегодня ты будешь только чувствовать.
Я выставил перед ней несколько флаконов. Цветочные ароматы я сразу отставил в сторону — они были слишком банальными для Лили. Она могла казаться хрупкой, но её душа была настоящим штормом.
— Попробуй вот это, — произнес я, откручивая крышку и поднося флакон к её носу.
Лили прикрыла глаза.
— Сандал, — определила она. — И… черный перец?
— И табак, — добавил я. Я намеренно выбрал парфюм, который был максимально близок к моему собственному запаху. Я хотел оставить на ней свой след. Я опустил флакон на стойку. И потянулся рукой вовсе не к её запястью, а к шее.
Лили вздрогнула, но не отпрянула. Она слегка качнула головой в сторону, подставляя мне свою изящную, белоснежную шею. Я отчетливо видел пульсацию сонной артерии. Быструю, ритмичную, живую. Я нанес эссенцию, оставшуюся на моем пальце, прямо под мочку её уха — на то самое теплое место, где бился её пульс. В то мгновение, когда я коснулся её кожи, разряд электричества, прошивший кончик моего пальца, заставил содрогнуться даже меня самого.
— Что ты чувствуешь? — спросил я. Мой голос был хриплым, низким. Мои губы находились так близко к её шее, что при каждом слове мое дыхание ласкало её кожу.
Лили сделала глубокий вдох.
— Тяжесть, — отозвалась она, и её голос задрожал. — Густоту. Как будто… как будто я оказалась в самой чаще темного леса, и вот-вот хлынет ливень.
Я сделал еще один шаг вперед. Мое тело не прикасалось к ней, но мой жар полностью окутал её.
— Тебе страшно?
— Нет. — Её выдох смешался с воздухом, срывавшимся с моих губ. — Просто… кружится голова.
Я почувствовал, как её колени задрожали. Она попыталась нащупать опору, и её ладонь наткнулась на ворот моей рубашки. Она крепко сжала ткань. В эту секунду аромат, её кожа и мое присутствие слились воедино. Я провел носом по её шее. Я не целовал. Я только вдыхал. Я чувствовал, как выбранный мною запах вступал в реакцию с химией её тела и возвращался ко мне обратно. Это было интимнее, чем секс. Это было полным захватом её чувств.
Лили тихонько застонала, сильнее запрокидывая голову. Она полностью отдала мне контроль.