Страница 27 из 34
Искать долго не пришлось. Его голос, такой пугающий жёсткий, сдавленный, с непривычной для публики нотой ярости, пробивался из-за одной из матовых серых дверей, предназначенных для приватных разговоров.
— …Я не понимаю фразы «она ушла»! Как она могла сбежать?! Камеры? Как они могли быть отключены? У неё приметная внешность! Белые волосы как минимум… какой парик? Одежда и парик? В каком переулке?
Я замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Сердце застучало сильнее. Он говорил о той журналистке.
…Мне всё равно! Найдите её! Таких, как она, нужно не лечить, а допрашивать и уничтожать. Ясно?! Она всё слишком хорошо продумала. Подключите спецгруппу, если нужно. Они все связаны, поэтому никакой жалости. Найдете и сразу на ток и в подвал. Понятно?
Каждое слово било по сознанию, как удар током, о котором он только что говорил. Несколько часов назад он сидел рядом со мной и с отеческим снисхождением говорил о помощи, о лечении, о милосердии к сбившейся с пути душе.
Внутри всё перевернулось. Лёд пробежал по коже, сменившись приливом жара. Это не могло быть правдой. Мой отец, Верховный, человек, чьё слово для меня было законом… лгал. Холодно, цинично, без тени сомнения.
Дверь передо мной резко открылась. Он стоял на пороге, его лицо ещё не успело сменить выражение. Глаза, обычно холодные и расчётливые, горели сдержанной яростью. И эта ярость на секунду уперлась прямо в меня.
Весь идеальный, выстроенный как хрустальный дворец, мир вокруг дал трещину с тихим, звенящим звуком внутри меня.
Глава 8
— Эйра? — Его взгляд был нервным, но мгновенно сфокусировался на мне, как на новой задаче.
— Давно здесь стоишь?
— Только что подъехала, — взяв себя в руки, я старалась, чтобы голос не дрогнул. — А ты… с кем-то спорил?
— Нет. Рабочие моменты. Не обращай внимания, — его голос, ещё секунду назад резкий, стал ровным и гладким, как стёклышко. — Почему ты всё ещё в кресле?
— Поэтому и ищу тебя. Нужна дополнительная диагностика, первая ничего не показала. Но, вероятно, проблема в магнитах.
— Странно, — он вышел в коридор, полностью переключившись на меня. — В больнице никаких отклонений не нашли. Надолго это?
— Часа на три, думаю, — я попыталась отъехать, давая ему пройти, но коляска дёрнулась и глухо стукнулась о стену. — Восьмой верховный! Я совсем не умею этим управлять.
— Конечно, не умеешь, — в его голосе прозвучало знакомое превосходство. — Тебе по статусу с детства полагался корсет. И он у тебя был.
— Да-да, я в курсе, — я закатила глаза. — Но хотелось бы научиться на всякий случай.
— На какой случай? — его тон стал жёстче. — Если проблема в корсете, то его заменят. Если в магнитах, то их откорректируют. Ты не в том положении, чтобы просто кататься. Это не для тебя.
— Положение, статус… — я с трудом сдержалась, сжимая подлокотники. — Слышу это с пелёнок.
— Я не буду тебя ждать, — резко отрезал он. — У меня дела. Я не могу тратить целый день, ожидая, пока тебя починят. Из-за твоей больницы я и так потерял достаточно времени.
— Говоришь, будто я сама это организовала, — пробормотала я. Его любимая игра — сделать виноватой, даже когда я ничего не выбирала.
— Я поеду. Если понадобится помощь или будут результаты, то позвонишь, — он проигнорировал мои слова, даже не удостоив их взгляда.
— Хорошо, — сквозь зубы сказала я, пытаясь выровнять коляску. Губы сами собой задрожали, от злости и от беспомощности. — А проводишь до лаборатории? Хотя бы до двери.
Он посмотрел на мои неуклюжие попытки, и что-то в его строгом, затянутом в узлы лице дрогнуло. Не раздражение. Скорее… что-то вроде усталой боли. Он вздохнул, коротко и почти неслышно.
— Давай, — произнёс более тихим, почти обычным, но уже другим тоном. Он не просто уступил. Он не выдержал вида моего проигрыша в этой глупой борьбе со стеной. — Я провожу.
— Спасибо, пап.
Холодный металл коляски коснулся спины сквозь тонкую ткань платья, заставив вздрогнуть. Я не успела даже среагировать, как отец, подойдя сзади, легонько подтолкнул конструкцию. И она… ожила. Не просто послушалась, а всплыла — плавно, беззвучно, приняв идеально ровное положение в воздухе, будто её всё это время держала невидимая, уверенная рука.
Мы двинулись вперёд по чистому коридору, и тут же, словно по тайному сигналу, из-за поворота напротив нам навстречу выплыл профессор. Его появление было таким же бесшумным и предсказуемым, как работа систем в этом здании. Его взгляд — очень быстрый, оценивающий, скользнул с отца на меня, на коляску, будто считывая новую расстановку сил.
— Эйри, — раздался голос профессора. Я не видела лица отца, но по напряжению воздуха за спиной поняла: он скривился от такого произношения моего имени.
— Я как раз за тобой. Поедем на четвёртый этаж, нужно пройти сканер для проверки магнитных узлов, — профессор говорил ровно, но смотрел не на меня, а куда-то поверх моего плеча, будто отчитывался перед отцом.
— Конечно, — быстро сказала я, стараясь поймать его взгляд. — Мы как раз к вам и направлялись.
Потом обернулась к отцу:
— Ты пойдёшь с нами? Или на работу?
Внутри всё мелко дрожало. Мне отчаянно хотелось, чтобы он сказал простое — да. Чтобы просто шёл рядом, молча, как в детстве, когда мир казался слишком большим и сложным. Маленькая девочка, спрятанная где-то глубоко, цеплялась за эту надежду.
— Нет. У меня дела. Ты не маленькая, справишься.
В его глазах мелькнуло что-то жёсткое, похожее на разочарование. Он перевёл взгляд на профессора.
— Но я жду от вас результатов. Моя дочь должна ходить. Это понятно?
— Безусловно. Мы вернём её на ноги, — ответил профессор с лёгким наклоном головы.
Между ними на мгновение повисла тишина, густая и измеряющая, как будто они оценивали не слова, а что-то другое: влияние, статус, скрытые возможности.
— Хорошо, — наконец сказал отец.
Он наклонился ко мне, и его губы на мгновение коснулись затылка. Демонстративно, почти театрально. Этот поцелуй был не для меня, он был знаком, меткой, адресованной профессору и всем невидимым наблюдателям.
— Удачи. Увидимся позже.
— И тебе, пап.
Он выпрямился, развернулся и ушёл прямо по коридору, не оглядываясь и не удостоив больше никого взглядом. Его шаги звучали чётко и одиноко, пока не растворились в тихом гуле института.
Профессор, посмотрев на меня:
— Поедем? — профессор оценивающе взглянул на мою коляску. — Я подключу тебя к своему управлению, будет проще.