Рожденная ползать. Код крови.

2145 год. Вирус 2040-х оставил человечество без ног.

Колония — последний бастион технологий. Здесь ложь — закон, а прошлое переписано заново. Эйри — дочь Верховного правителя. Её мир идеален и предсказуем. Пока одна случайность не открывает ей имя, которое нельзя произносить.

Имя её мёртвой матери.

Теперь у Эйри есть два пути: забыть и жить дальше. Или копать глубже, рискуя потерять всё. Выберет ли она второе? И узнает ли правду за Стеной?

Мир, где люди не ходят. Где дерутся в грязи, стреляют с деревьев и умирают за своё. Где правда оказывается страшнее любой лжи, а те, кого она любила, оказываются теми, кого она должна ненавидеть.

Эйри не ходит. Она ползёт, дерётся и выживает. Но к концу этой истории она уже не будет той, кто начала этот путь.

Антиутопия о выборе, за который платят жизнью.

Кэтрин Клэр

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Конец ознакомительного фрагмента.

Кэтрин Клэр

Рожденная ползать. Код крови.

Пролог

Наш мир несовершенен, как и люди в нём.

Но что или кто делает из нас людей?

А может, дикарей?

Выбор — это то, что даётся нам каждый день.

И только мы сами выбираем, кем становиться в этом мире.

Глава 1

— Да, пап, я помню про завтра, — говорю я, глядя на ночной город за окном.

Голос в трубке режет:

— Не пап. Ты говоришь с Верховным. И на этом экзамене ты представляешь не себя, а нашу семью. Ты сдашь его и займешь место в Администрации. Это не обсуждается. — В телефоне раздался немного грубый и настойчивый голос мужчины. — Дочь, экзамен — это важно! Ты ведь понимаешь, от этого зависит твое будущее.

— Пап, послушай. — Мои пальцы непроизвольно сжались, и где-то под лопаткой отозвался привычный, тупой щелчок корсета: система стабилизации среагировала на всплеск адреналина.

— Нет, ты послушай. Ты добилась того, что тебя заметили, не благодаря моему имени, должен признать. Инженерная биология — не для таких, как ты. Экзамен в правительство важнее всего. Ты обязана его сдать.

— Суть в том, что это мой выбор, — проговорила я, глядя в тёмное окно. Собственный голос, отдающийся в костях черепа из-за импланта, казался мне слабым.

— Выбор? — В его тоне не было насмешки. Был холодный, аналитический интерес, как к сбойной программе. — Давай разберём. Твой корсет — это базовая гражданская модель ДСТ-2140. Не служебная «Кобра». Ты знаешь, почему?

Я молчала.

— Потому что он выдан тебе не как инженеру, а как наследнице. Всё, что на тебе, от нейроинтерфейса до ниток в пижаме, выдано под конкретные задачи. Задачи правления. Не ковыряния в клеточных культурах. — Он выдохнул, стараясь больше не давить на привилегии системы. — Пойми ты уже: наш мир — это система. Система семьи в первую очередь. А если тебя отправят из столицы, ты об этом подумала?

— Пап, я понимаю, что ты переживаешь. Но с моей фамилией меня точно никто не отправит. Максимум — я буду модифицировать корсеты в кабинете с видом на твой офис. Или сяду во главе комитета в соседнем здании. Будем через окно друг другу махать, — я пытаюсь шутить, зная, какая последует реакция.

— Это недостойно моей дочери! Столько лет подготовки, столько вложений… И теперь ты сдаёшься? Ты помнишь наш разговор?

Он возвращается к тому единственному спору, в котором я когда-то одержала призрачную победу.

— Помню. Но мне кажется, это ты его забыл, — выдыхаю я. — Я не сдаюсь. Сдам завтра. На отлично. Но и ты сдержишь слово и дашь мне двигаться самой. Договорились?

Он вздохнул. Этот звук, переданный напрямую в мозг, был страшнее крика. В нём слышалась усталость, разочарование и непоколебимая решимость.

— Сначала сдашь. На отлично. А потом… потом обсудим твои иллюзии.

Тихий, безэмоциональный голос ТЭКа отозвался в сознании: «Соединение разорвано».

В комнате воцарилась настоящая, физическая тишина, после голоса в голове казавшаяся оглушительной.

— Сама знаю, — бормочу я в пустоту.

Ирония моего положения всегда была как белый шум на фоне жизни. Я дочь Верховного, но никогда не хотела попасть в следующее поколение правительства. Для меня с пелёнок уже есть место в системе. С четырёх лет я только и делаю, что учусь и доказываю, кто я и кто мой папа. Все мои одноклассники потратили на учёбу всего семь лет, и только единицы, как я, учатся до двадцати двух лет. Я та, кто в будущем должна занять не последнее место и рассуждать о благе всего народа, та, кто будет решать чужие судьбы. Но меня не спросили ни разу, хочу ли я этого. Для биоинженерии и биохимической инженерии у меня достаточно знаний. Так зачем мне завтра этот экзамен? Думаю, как протестант, наверное. Мои мысли неправильные? Интересно. Или это попытка доказать самой себе, что у меня есть выбор.

Женский приятный голос оторвал меня от раздумий.

— Вода нагрелась до предпочтительных 38 градусов, — мелодичный голос, исходящий отовсюду и из ниоткуда сразу, разрезает тишину.

— Спасибо, Кристи.

Пространство кухни-гостиной, где я стою, — образец функционального минимализма. Гладкие панели скрывают всё: технику, шкафы, систему жизнеобеспечения. Ничего лишнего. Только длинный стол из матового композита, пара кресел и огромное окно в мир. Я подхожу к бесшовной панели, которая при моём приближении подсвечивается, открывая доступ к холодильнику. Достаю йогурт.

— Поздний приём лактозы может вызвать нарушения пищеварения и повлиять на качество сна, — мгновенно парирует Кристи. Её голос льётся из скрытых динамиков, ровный и спокойный, но в этой ровности она не терпит отклонений. — Рекомендую растительную альтернативу или лёгкий коктейль.

— Я в курсе, — буркнула я, откручивая крышку из органического разлагаемого пластика.

— Вы осведомлены, но пренебрегаете рекомендациями. Это приведёт к дисбалансу и увеличению массы тела, — не унимается она.

Говорят, адаптивный интеллект жилища со временем отражает характер владельца. Мой стал дотошным, упрямым и невероятно прямолинейным. Порой кажется, что это моё второе «я», лишённое иллюзий и слабостей.

— Я слежу за параметрами. Так же как и ты. Всё под контролем. Сейчас пойду в душ.