Страница 34 из 34
— Кристи. Кто-то был в моей квартире?
— Да. Приходил технический специалист для ремонта контактной панели на вашей тумбе. Вас что-то беспокоит? Ваш пульс значительно учащается.
— Нет, — выдавила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Через сколько отключат энергию?
— Через семь минут тридцать три секунды.
— Хорошо.
Действуя на автомате, я отстегнула корсет и аккуратно положила его на зарядную панель. Рука при этом дрогнула и задела край бумажки. Внутри всё кричало. Я сорвала с себя платье и швырнула его на пол — мне было жутко и была непонятная мне злость, что не похоже совершенно на меня.
— Грязную одежду следует помещать в специальный отсек для дезинфекции.
— Крис, не ворчи. Завтра отнесу. Сегодня я сплю так.
— Поняла. Вы отходите ко сну без пижамы. — Она произнесла это достаточно громко.
— Восьмой верховный! Крис, у нас же тонкие стены! Весь дом тебя слышит!
Я плюхнулась на кровать, и умный материал мгновенно обнял тело, приняв его форму. На секунду, я позволила себе забыться в этом знакомом, уютном блаженстве. Тёплая кровать, знающая каждую изгиб, любимая подушка.
Свет погас. Электричество отключили. В комнате воцарилась густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только тихим гудением резервного аккумулятора где-то в стене. Я повернулась на бок, мои нечувствительные ноги остались лежать так, как их оставила и то как их приподняла моя кровать.
Только тогда я, затаив дыхание, достала из-под пояса белья ту самую, первую записку. А потом, медленно, протянула руку к тумбочке и подняла диск, стараясь делать всё как можно тише, даже не дыша. Вытащила новый листок — на моё удивление он был пустой. Но такой же шершавый и чужеродный.
В тусклом, едва различимом свете от светодиодной подсветки тумбы два клочка бумаги лежали передо мной на одеяле. Один — тот первый, с посланием. Второй — чистый, оставленный для ответа. И что мне теперь с ним делать?
Чем писать? Мысль показалась абсурдной. Я посмотрела ещё раз на тумбочку. На самом её краю, почти сливаясь с тенью, лежало что-то совсем маленькое и острое. Я приподнялась на локтях, замирая при каждом шорохе ткани.
«Тише, тише».
Чтобы умный дом ничего не услышал, не зафиксировал лишнего движения. Дотянувшись кончиками пальцев, я схватила предмет и, сжав в кулаке, осторожно опустилась назад.
Разжала ладонь. И он возник в полумраке. Детский, почти суеверный восторг на секунду затмил всё: страх, нерешительность, вопросы. Я видела такие только в музеях, за толстым стеклом, как артефакты древней, забытой цивилизации.
Карандаш. Самодельный, грубый, размером с палец, перемотанный у основания какой-то тряпочкой. Грифель был сточен почти до основания. Но он был настоящим. Я повертела его в пальцах, ощутив шершавость дерева, несовершенную форму, лёгкий вес. Он казался нелепым и бесконечно могущественным.
Полюбовавшись ещё мгновение, я вернулась к записке, перечитала её в пятый, в шестой раз. Потом взгляд упал на чистый листок. Что я должна ответить? И я ведь не умею так писать. Мы все печатали. Сначала на клавиатурах, потом голосом, потом мыслями через ТЭК. Письменность, соединение букв в вязь от руки, была утраченным искусством, вроде гончарного дела или верховой езды.
Я взяла огрызок карандаша в кулак, как берут инструмент, назначение которого понимаешь лишь в общих чертах. Грифель дрогнул над бумагой. Я попыталась провести по бумаге. Линия получилась размашистой, неуклюжей, то жирной, то прерывистой. Буквы выходили корявыми, детскими, плясали на листе, отказываясь складываться в ровные строки. Это было мучительно. Каждое движение требовало невероятной концентрации. Я стирала ребром ладони, оставляя серые размазанные следы, и пробовала снова. Мир сузился до кончика карандаша, шершавой бумаги и тихого скрежета грифеля, который, казалось, было слышно на весь дом. Я писала. Медленно, уродливо, с трудом. Но писала. И в этом простом, непонятном для меня действии был странный, запретный вызов всему моему правильному, цифровому, прозрачному миру.
Отодвинув руку, я посмотрела на то, что вышло. Буквы плясали, строчки заваливались. Я с трудом разобрала написанное:
«Не хочу иметь с вами ничего общего. Ещё одна записка и вы окажетесь в СБ. Моя мама была правильным человеком».
Даже сквозь корявый почерк и очевидные ошибки, смысл был ясен. Угроза. Отрицание. И эта странная, сбившаяся фраза о маме.
С чёткой, почти отчаянной мыслью — забыть, стереть этот вечер, убедить себя, что это неправильно и не имеет ко мне отношения, — Я сложила обе записки и этот жалкий, чудесный карандашик и сунула их под подушку. Туда, где их не увидит Кристи.
Я легла, уставившись в потолок, стараясь дышать ровно. Но под тонкой тканью наволочки я чувствовала шершавый уголок бумаги. Он будто жёг кожу через все слои. ТЭК в ухе, перейдя в ночной режим, тихо щёлкал, напоминая о том что я забыла его убрать. Но он мне сейчас не мешал и мне уже не хотелось шевелиться. Я думала о правильном мире, в который мне теперь предстояло вернуться с этой тайной, спрятанной в сантиметре от головы. Сон не шёл. Я лежала неподвижно, слушая тиканье своих мыслей и ощущая под щекой пульсацию собственного страха.
Глава 10
Мысли проносились в голове быстрее, чем аэротобус, плавно и почти бесшумно скользящий на своей воздушной подушке, увозил нас со Сферой от центра. Я прильнула к окну, впервые видя вживую то, что раньше наблюдала лишь на экранах или в галоучебниках.
За стерильными кварталами научного сектора потянулись низкие, растянутые купола, похожие на гигантские соты. Бесконечные белые крыши экоферм. Они мелькали за окном ровными рядами, сверкая под искусственным светом уличных прожекторов. Было странно осознавать, что я никогда не видела их так близко, не задумывалась, кто и как в них работает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.