Страница 33 из 34
— Точно, после этого события, чувство, что учёба была очень далеко, — вздохнула она. — Но сейчас — то самое время. Пора увидеть другую жизнь. — Она сделала умоляющие глаза, нарочито-детские. — Пожалуйста? Мне не хочется одной. Да и нужно отдать мой старый корсет двоюродному брату. Ему уже пятнадцать исполнилось, а он до сих пор в коляске.
Неожиданный детский восторг, давно забытое чувство ожидания приключения, защемило внутри.
— Конечно, я только за! — ответила я, и мои собственные слова прозвучали почти с тем же мальчишеским энтузиазмом, с каким когда-то согласилась на поход в цифровой парк.
— Значит, договорились, — Сфера удовлетворённо кивнула и мельком взглянула на голографический экран с временем, парящий под потолком. Её выражение сменилось на привычную, будничную озабоченность. — Пора по домам. Скоро комендантский час.
Я тоже подняла глаза на цифры, отсчитывающие минуты до изоляции, и с привычной, глухой досадой кивнула. Эти правила, эта клетка расписания. Они всегда настигали, напоминая, что даже разговор о свободе заканчивается в точно отведённое время. Мы расплатились баллами и вышли в вечерние сумерки, где фонари уже зажглись, отмечая безопасные маршруты до жилых секторов.
Дойдя до остановки, Сфера обернулась:
— Эйри, ты со мной на аэротобусе или на такси?
— Знаешь, это тебе далеко, а мне до дома минут десять пешком. Пройдусь.
Мы зашли под навес остановки. Она быстро ввела данные маршрута в терминал, и безличный голос объявил:
«Транспорт будет через пятнадцать секунд».
Едва мы вышли обратно на тротуар, как бесшумный аэротобус, похожий на вытянутую каплю, подплыл к посадочной платформе. Сфера обняла меня на прощание.
— Тогда до завтра?
— Хорошо. Только предупрежу папу, чтобы не волновался.
Она уже занесла ногу в салон.
— Конечно. И как дойдёшь до дома, отпишись, ладно?
Я лишь успела кивнуть, как двери бесшумно сомкнулись, и транспорт растворился в вечерней дымке. Я осталась одна на почти пустой улице.
Повернув в сторону дома, я немного прошлась и замедлила шаг. Мысли неотвратимо вернулись к смятой бумажке в кармане. Рука сама потянулась нащупать её сквозь ткань. Почему-то было смутное ощущение, что я её там не найду и что она исчезнет, как сон. Но нет, шершавый уголок упирался в пальцы. Она была здесь, реальная и необъяснимая.
Я остановилась, оглядевшись. Улицы были пустынны и тихи, лишь где-то вдалеке мерцали огни патрульных дронов. Чувство, будто я собираюсь совершить нечто запретное, сжало горло. Сделав несколько шагов, я встала под тусклый, холодноватый свет уличного фонаря. Его синеватое сияние создавало вокруг маленький островок в темноте.
Затаив дыхание, достала записку, стараясь не порвать хрупкую бумагу. Пальцы слегка дрожали. Разгладив на ладони в свете фонаря каллиграфические строки проступили четче. Теперь я дочитаю до конца.
«Как я и сказал, ты многого не знаешь. Нам нужно поговорить лично. Напиши ответ также на бумаге. Хочу кое-что рассказать тебе про твою маму. Нас много, но ты нужна нам. Пожалуйста, напиши ответ также. Оставь его завтра под скамейкой около своего дома. Напиши, где мы сможем встретиться. Не говори никому.»
Я смяла бумажку в кулаке. Мне дико хотелось её порвать, сжечь, бросить в ближайший утилизатор. Это было неправильно. Кто эти «мы»? Зачем я им нужна? И при чём здесь мама? И самое жуткое — они знают, где я живу.
Фонари вокруг померкли ещё сильнее, мигая предупреждением: пора двигаться быстрее, комендантский час на подходе. Я почти побежала, мысли неслись впереди.
«А как же Кристи?»
Домашняя система. Она сканирует всё на входе. Увидит бумажку — задаст ненужные мне вопросы. Куда её деть? Рассказать Кристи? Нет, она мгновенно сообщит отцу или в безопасность. Только сейчас, с этой запиской в руке, до меня дошло, почему бумажные послания запрещены. Не из-за того что это устарело, а потому что их нельзя отследить. Все переписки, голосовые, даже нейроимпульсы это наши цифровые следы. Всё под контролем системы. А вот эта хлипкая, шершавая бумажка… её не просканируешь. Если, конечно, не найти.
«Как её уничтожить? Во что я вляпалась? Может, позвонить отцу? Нет. Точнее нет. Я сама должна это выяснить. Должна понять, в чем тут дело».
Я резко остановилась у знакомого подъезда. Камера над входом мерцала тусклым красным огоньком. Осмотрелась — улица была пуста. Быстрым, почти воровским движением я засунула смятую записку под платье, под облегающее нижнее бельё. Холодок бумаги коснулся кожи. Пусть хоть так. Лишь бы камера не заметила.
Дверь бесшумно отъехала, впуская меня в тёплый, стерильный свет холла. В ухе тихо пискнул ТЭК.
— Добро пожаловать домой, Эйри. Ваш биоидентификатор подтверждён. Кристи ждёт вас в квартире и ваших указаний.
Я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и вошла, стараясь, чтобы шаги звучали так же ровно и обыденно, как всегда. Теперь главное — не выдать себя. И решить, что делать дальше. Лифт бесшумно доставил меня на нужный этаж. Дойдя до нужной двери, я остановилась. Дверь в квартиру отъехала в сторону.
— Добро пожаловать. Я соскучилась по вам, — знакомый, мелодичный голос Кристи прозвучал как всегда, вежливо и ровно.
— Я тоже, Крис.
— До отключения энергии остаётся девятнадцать минут. Вы успеете принять душ?
Я замерла на секунду. Записку нельзя обнаружить.
— Знаешь что, я схожу утром. Я очень устала. Хочу сразу в кровать.
— Как скажете. Хотя это отклонение от вашего обычного распорядка. Мне следует проявлять беспокойство? Ваши биометрические показатели указывают на повышенный уровень стресса.
— Нет, не следует. И хватит меня сканировать без спроса. Я просто устала.
— Вы сегодня проявляете раздражительность. Приготовить вам чай?
— Я в стрессе, Крис, я же только что выписалась из больницы. Чай я уже пила. И есть не хочу. Пожалуйста, просто дай мне пройти в комнату. Ты стала уж слишком… человечной в своих оценках.
— Ошибка. Я не могу быть человечной. Мои поведенческие алгоритмы адаптируются под ваши привычки. Конечно, проходите.
Я быстро сняла обувь и прошла в спальню, тяжело опустившись на край кровати. Взгляд сам упал на прикроватную тумбу. На ней лежал небольшой пластиковый диск — ремонтный ключ. И из-под него торчал уголок… бумаги.
Кровь отхлынула от лица. Мне дико захотелось схватить его, но я вцепилась в край матраса. Стало жутко. Я подняла глаза к потолку.