Страница 97 из 125
— Я не выхожу, — сказал он жёстко. — Я смотрю.
— Хорошо, — прошептала Илария.
Он бросил на неё острый взгляд.
— Не радуйся.
— Не буду.
— И не плачь.
Она уже плакала.
Молча.
— Постараюсь, — сказала она.
— Плохо стараешься.
— Да.
Третий отвернулся, но чашку не повесил обратно.
Это тоже был шаг.
Кайран всё это время стоял у двери с белой чашкой.
Я подошла к нему.
— А ты?
Он усмехнулся.
— Хочешь, чтобы я тоже пошёл до моста, мама Марина?
— Нет. Хочу, чтобы ты перестал держать чашку, которую тебе дали, чтобы заменить твою сломанную.
Его лицо стало жёстким.
— Не лезь.
— Уже.
— Ты не понимаешь.
— Возможно. Но знаю, что Лиан выбрал для тебя треснувшую чашку. Красивую, сказал. Потому что трещина — не повод выбрасывать.
Кайран сжал белую чашку.
— Он слишком добрый.
— Он не простил.
— Ты уже говорила.
— Потому что это важно. Доброта — не стирание вины.
Он смотрел на меня.
Потом вдруг размахнулся и швырнул белую чашку в стену.
Она разбилась.
Дети вскрикнули.
Смотрящий не двинулся, но лицо стало каменным.
Кайран тяжело дышал.
— Вот. Теперь я снова без места. Довольна?
Ардан шагнул к нему.
— Твоя чашка у нас.
Кайран резко повернулся.
— Сломанная.
— Да.
— Жалкая.
— Да.
— Моя.
Ардан кивнул.
— Твоя.
Кайран закрыл глаза.
— Ненавижу вас.
Ардан тихо ответил:
— Я останусь.
— Что?
— Ты можешь ненавидеть. Я останусь.
Кайран рассмеялся, но смех сорвался.
— До утра уже остался, герой.
— Дольше.
Смотрящий поднял голову.
— Интересное заявление. Но приют не принимает взрослых живых надолго.
Ардан посмотрел на него.
— Я не прошу принять.
— Тогда что?
— Разрешить стоять у моста, пока дети выбирают.
— Сутки? Двое? Неделю?
— Сколько потребуется.
Роэн тихо выдохнул:
— Милорд, логистика…
Ардан не обернулся.
— Организуешь.
Капитан помолчал.
— Да, милорд.
Смотрящий прищурился.
— Вы думаете, сможете победить терпением?
Я вышла рядом с Арданом.
— Нет. Доказать терпением.
— Что?
— Что дверь наружу не исчезнет через одно утро.
В этот миг из подвала снова донёсся плач.
Не ночной.
Явный.
Детский.
Дети в трапезной застыли.
Мила прижала обе чашки к себе.
— Сегодня рано, — прошептала она.
Страж побледнел.
Смотрящий резко повернулся к двери.
— Всем на места.
— Нет, — сказала я.
Он медленно посмотрел на меня.
— Что?
— Нет. Вы предложили выбор детям. Но в подвале тоже дети.
— Те, кто в подвале, выбора не имеют.
— Почему?
— Потому что они уже выбрали неправильно.
Ардан стал рядом со мной.
— Открыть подвал.
Смотрящий улыбнулся.
Но теперь в улыбке не было мягкости.
— Вот вы и пришли к приказам, лорд Вейр. Быстро.
Ардан сделал вдох.
Я взяла его за руку.
Он сжал пальцы и отпустил приказ.
— Страж, — сказала я. — Что там?
Мальчик смотрел в пол.
— Тихие.
— Кто?
— Те, кто перестал отвечать. Их держат внизу, пока они снова не захотят быть пеплом.
Илария закрыла рот рукой.
Дарен выругался.
Оран поднялся.
— Вот теперь, миледи, я бы взял лопату.
Смотрящий сказал:
— Тихие опасны. Для себя. Для других. И для живых, которые любят считать, что любое молчание можно вылечить добрым словом.
— Возможно, нельзя, — сказала я. — Но запиранием точно нельзя.
Плач стал громче.
— Мама…
Мила вдруг шагнула ко мне.
— Там Номи.
— Кто?
— Ей четыре. Она всё время зовёт маму, которой не помнит.
Страж закрыл глаза.
— Мила, молчи.
— Нет. Я уже вышла до моста.
Она всхлипнула.
— Можно Номи тоже до моста?
Я посмотрела на Смотрящего.
— Вот выбор ребёнка. Откройте подвал.
Он улыбнулся.
— Если я откажусь?
Страж медленно поднял копьё.
Но не на нас.
На Смотрящего.
Дети ахнули.
Мальчик дрожал всем телом.
— Открой.
Смотрящий смотрел на него долго.
— Страж. Ты знаешь цену непослушания.
— Знаю.
— И всё равно?
— Я хочу до моста.
Это была не победная фраза.
Это был первый вдох.
Смотрящий поднял руку.
Дверь в дальнем углу трапезной сама раскрылась, открывая лестницу вниз.
Оттуда пахнуло холодом, сыростью и детским страхом.
Ардан взял фонарь.
— Я пойду.
— Нет, — сказал Страж. — Сначала я. Потом женщина с чашкой. Потом лорд.
— Почему? — спросил Ардан.
Страж посмотрел ему в глаза.
— Потому что если они увидят тебя первым, подумают, что пришли забирать.
Ардан побледнел.
Но кивнул.
— Хорошо.
Мы пошли вниз.
Страж впереди. Я за ним. Ардан за мной. Роэн следом, хотя Смотрящий явно хотел возразить, но не стал. Оран каким-то образом пристроился позади без лопаты, зато с подсвечником. Илария и Дарен остались наверху с детьми.
Лестница была узкой.
Плач становился ближе.
Внизу был коридор с маленькими дверями.
Не камеры, пытался сказать себе разум.
Но это были камеры.
За первой дверью сидел мальчик лет восьми и качался, закрыв уши руками. За второй — девочка с обритой головой смотрела в стену. За третьей кто-то скреб ногтями пол.
А в конце коридора, за маленькой решёткой, плакала Номи.
Крошечная.
Четыре года — Мила сказала правду.
Она сидела на соломенном тюфяке, обхватив колени. Волосы сбились в колтун, лицо мокрое от слёз.
— Мама…
Я опустилась перед решёткой, не касаясь.
— Номи.
Девочка замерла.
Страж тихо сказал:
— Это я.
Она подняла лицо.
— Страж?
— Да.
— Я плохая?
Он сжал копьё.
— Нет.
Одно слово далось ему так трудно, будто он вытаскивал его из собственной груди.
— Я хочу к маме, — прошептала Номи.
Страж молчал.
Я сказала:
— Я не твоя мама. Но я могу посидеть рядом, пока ты плачешь.
Девочка смотрела на меня.
— Ты уйдёшь?
— Не сейчас.
— Потом?
Я закрыла глаза на секунду.