Страница 94 из 125
— До утра пусть будет у тебя. Если утром ты ещё будешь здесь, я снова возьму.
Я кивнула.
— Договорились.
Страж увидел, но ничего не сказал.
Когда третий удар колокола прозвучал где-то в глубине здания, трапезная погрузилась в темноту.
Не полную — в печи тлели угли, и Дарен тихо зажёг маленький магический огонёк в ладони, прикрыв его плащом.
Мы разложили тюфяки.
Спать не хотелось никому.
Оран лёг у стены и через минуту заявил:
— Если кто-то из подвала будет звать, пусть подождёт до утра. У меня спина.
— Вы боитесь? — спросила Илария.
— Конечно. Я старый, не глупый.
— И всё равно поехали.
— Так спина болит везде. Лучше уж с пользой.
Я сидела у стола, держа зелёную чашку. Ардан подошёл тихо.
— Ты не спишь.
— Удивительно, правда?
— Нужно отдохнуть.
— Вы тоже не спите.
— Я охраняю.
— Без меча?
Он поднял руку. На пальцах на миг блеснули тёмные когти.
— Не совсем безоружен.
— Дети это знают. Поэтому боятся.
Он опустил руку.
— Да.
В голосе не было обиды.
Только понимание.
Я кивнула на место рядом.
Он сел.
Между нами стояла зелёная чашка.
— Кайран не пришёл, — сказала я.
— Придёт.
— Откуда знаете?
— Потому что я здесь.
— Вы думаете, он хочет поговорить?
— Нет. Думаю, он хочет убедиться, что я не выдержу.
— А вы?
Ардан посмотрел на тлеющую печь.
— Выдержу.
— По-настоящему?
Он перевёл взгляд на детский браслет на руке.
— По-настоящему.
Мы молчали.
Потом снизу раздался плач.
Тихий.
Детский.
Илария резко села.
Дарен погасил огонёк.
Оран пробормотал что-то очень неприличное.
Плач повторился.
Из-под пола.
Девочка. Маленькая.
— Мама…
У меня сердце дёрнулось.
Ардан схватил мою руку раньше, чем я успела встать.
— Нет.
— Там ребёнок.
— Смотрящий предупреждал.
— И мы ему верим?
— Нет. Но ловушкам тоже не верим.
Плач стал громче.
— Мама, холодно…
Илария закрыла лицо руками.
— Это невыносимо.
Я сжала чашку.
— Мила? — шепнула я.
Из темноты у двери ответил Страж:
— Нет. Это подвал.
Я вздрогнула.
Он был здесь всё это время.
— Что в подвале?
Молчание.
Плач перешёл в всхлип.
— Страж, — сказала я тихо. — Я не пойду туда без разрешения. Но ты можешь сказать?
Он стоял в темноте, почти сливаясь со стеной.
— Там те, кто не выдержал.
Ардан медленно поднялся.
— Дети?
Страж молчал.
И это было ответом.
— Живые? — спросила я.
Он прошептал:
— Иногда.
Холод прошёл по комнате.
Снизу снова позвали:
— Мама…
Я закрыла глаза.
Лиан говорил: если станет страшно — не злись.
Но я злилась.
Очень.
Только теперь понимала: злость должна ждать до утра.
Потому что если мы сорвёмся сейчас, приют докажет детям: живые приходят, ломают правила и уходят, оставляя их разгребать наказание.
Я села обратно.
Ардан сел рядом.
Илария дрожала.
Дарен тихо выругался.
Оран накрыл лицо шапкой.
Плач продолжался долго.
Мы не пошли.
Это было самое тяжёлое.
Не броситься.
Не спасать сразу.
Остаться.
Слышать и остаться.
Под утро, когда плач наконец стих, дверь трапезной скрипнула.
Вошёл Кайран.
Один.
Без Смотрящего.
Белая чашка всё ещё была в руках.
Он остановился напротив Ардана.
— Ну что, брат, — сказал он тихо. — Первая ночь. Всё ещё хочешь спасать пепел?
Ардан поднялся.
— Да.
Кайран усмехнулся.
— Даже тех, кто плакал под полом?
— Особенно их.
Кайран резко поставил белую чашку на стол.
— Тогда скажи мне, почему ты не пришёл раньше.
Тишина.
Ардан долго смотрел на него.
Потом ответил:
— Потому что был ребёнком, которому дали забыть. А потом стал взрослым, который слишком долго не хотел помнить.
Кайран вздрогнул.
Я видела, как его лицо исказилось.
— Ненавижу твои правильные ответы.
— Знаю.
— Перестань говорить “знаю”!
— Хорошо.
— Не соглашайся со мной!
— Хорошо.
— Ардан!
В этом крике было столько боли, что даже Страж в темноте опустил голову.
Ардан сделал шаг.
Кайран отшатнулся.
— Не подходи.
Ардан остановился.
— Я здесь.
— Поздно.
— Да.
— Я ждал у двери три ночи.
— Да.
— Потом перестал.
— Да.
— А теперь ты пришёл и думаешь, что можешь просто остаться до утра?
Ардан покачал головой.
— Нет. Я думаю, что могу начать с этого.
Кайран смотрел на него.
Долго.
Потом засмеялся.
Тихо, почти беззвучно.
— Начать. Какое мерзкое слово.
Он взял белую чашку.
— Утром Смотрящий предложит детям выбор. Остаться с приютом или выйти с вами.
— Хорошо, — сказала я.
Кайран повернулся ко мне.
— Не хорошо. Они выберут приют.
— Почему?
— Потому что приют хотя бы не обещает любить.
И ушёл.
За окнами серело.
Мы остались до утра.
Но теперь я понимала: это было не доказательством.
Только первым вопросом.
А настоящий ответ дети дадут тогда, когда им предложат выйти — и они впервые смогут сказать “нет” не из страха, а по праву.