Страница 9 из 125
Мужчины любят называть умом женское молчание.
— Раш, — сказала я тихо, — у вас есть десять секунд.
— На что?
— Чтобы отдать ключи добровольно.
Он улыбнулся своим людям.
— Слышали? У леди снова приступ величия.
Один из сопровождающих усмехнулся. Второй остался серьёзен.
Я повернулась к Нэре:
— В доме есть верёвка?
Нэра растерялась.
— Есть, госпожа. В кладовой для белья, но…
— Принесите.
Раш перестал улыбаться.
— Вы не посмеете.
— Я сегодня уже посмела назвать драконьего лорда глупцом при всём совете. Вы правда думаете, что после этого меня остановит управляющий с пухлыми пальцами?
Оран хрипло прыснул.
Раш побагровел.
— Хватит.
Он резко схватил меня за руку.
Ту самую.
По запястью ударил огонь.
Метка вспыхнула под рукавом так ярко, что ткань засветилась изнутри.
Раш вскрикнул и отдёрнул руку, будто обжёгся.
В холле пахнуло палёной кожей.
Все застыли.
Я тоже.
Боль была острой, но короткой. Словно кто-то внутри меня сказал: “Не трогать”.
Раш смотрел на свои пальцы. На них проступили тонкие чёрные линии, похожие на след от когтей.
— Что… что вы сделали?
Я медленно опустила рукав ниже.
Не знаю, что сделала. Но если магия решила быть на моей стороне — спорить я не собиралась.
— Предупредила.
Он отступил на шаг.
— Ведьма.
— Возможно. Ключи.
В этот раз он не смеялся.
Он сдёрнул связку с пояса и бросил на пол.
Не в руки. К ногам.
Мира резко вдохнула, а Лисса побледнела.
В прежней жизни я бы, наверное, нагнулась автоматически. Подобрала. Проглотила унижение, потому что “главное — результат”.
Но передо мной стояли люди поместья. Голодные, замёрзшие, напуганные. Они смотрели и решали, кто я.
Жертва?
Хозяйка?
Или очередная гордая пустышка?
Я не нагнулась.
— Поднимите, — сказала я.
Раш оскалился:
— Что?
— Вы уронили мои ключи. Поднимите.
Он смотрел на меня с ненавистью.
Я смотрела спокойно.
Молчание длилось долго. Так долго, что даже ветер за окнами будто стих.
Наконец Раш медленно наклонился.
Поднял связку.
Протянул мне.
Я взяла ключи.
Они были тяжёлые, холодные. Настоящие.
Первая вещь в этом мире, которую я вернула.
— Книги расходов, — напомнила я.
— Они в моей конторе.
— Значит, привезёте к утру.
— Я уже не ваш управляющий.
— Тем более. Передадите дела. Мира составит список документов.
Мира вздрогнула, но сразу выпрямилась.
— Да, миледи.
Раш медленно отступил к двери.
— Вы пожалеете.
— Несомненно. Сегодня у меня вообще день богатый на сожаления.
Он бросил на меня последний взгляд.
— Лорд Вейр узнает о вашем отказе.
— Обязательно передайте. И ещё скажите ему: если он хочет меня допрашивать, пусть сначала пришлёт еду для людей, которых оставил под защитой своей милости.
Раш ушёл.
Его люди — следом. Дверь снова хлопнула. На этот раз дом не вздрогнул.
Это уже было что-то.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Лисса вдруг прошептала:
— Вы правда ведьма?
Я посмотрела на неё.
Девочка тут же испугалась:
— Простите, госпожа! Я не хотела…
— Хотела, — сказала я. — И правильно. Я бы тоже спросила.
— И?
Я опустила взгляд на закрытое запястье.
— Пока не знаю.
Оран хмыкнул:
— Хороший ответ.
Нэра вдруг начала плакать.
Тихо, почти беззвучно.
— Госпожа… простите…
Я повернулась к ней.
— За что?
— Мы думали… думали, вы приехали умирать. Или забрать последнее. Талия сказала, что вы продадите нас за долги.
— Я не продаю людей.
Фраза вышла резче, чем я собиралась.
Нэра всхлипнула и закрыла лицо руками.
Я устало провела ладонью по лбу.
Мне хотелось сесть. Лечь. Проснуться. Понять, что всё это безумный сон, а не новая реальность, где мой единственный актив — тяжёлая связка ключей и метка, которая жжёт чужие руки.
Но времени на слабость не было.
— Мира, кладовая.
Она кивнула.
Мы пошли вглубь дома. За нами осторожно потянулись остальные.
Кладовая находилась за кухней. Дверь была крепкая, дубовая. Я перебрала ключи, нашла подходящий не сразу. Замок заскрипел, поддался.
Дверь открылась.
Внутри было не пусто.
Совсем не пусто.
На полках стояли мешки с крупой, бочки с солониной, сушёные травы, свечи, несколько ящиков с яблоками, два мешка муки и даже вязанки дров у стены.
Лисса ахнула.
Нэра побледнела.
Оран выругался так, что Мира укоризненно на него посмотрела.
Я медленно обернулась к слугам.
— Вы знали?
Нэра замотала головой.
— Нет, госпожа! Клянусь! Талия говорила, что кладовая пустая. Ключи были только у неё и у Раша.
У меня внутри поднялась холодная злость.
Люди мёрзли и голодали в доме, где за закрытой дверью лежала еда.
Прекрасно.
Очень по-человечески. Без всякой магии.
— Значит так, — сказала я. — Нэра, сегодня все едят горячее. Все. Не объедки, не остатки. Нормальную еду. Лисса, поможешь ей. Оран, дрова в печи. Мира, после ужина составим список запасов.
Они смотрели на меня так, будто я объявила, что сейчас превращусь в дракона.
— Что? — не выдержала я.
Оран почесал бороду.
— Вы раньше не спрашивали, ели мы или нет.
Тишина стала неловкой.
Я могла сказать, что я не она.
Могла сорваться.
Могла сделать вид, что не услышала.
Но эти люди заслуживали хотя бы части правды. Не про другой мир. Про то, что теперь всё будет иначе.
— Значит, раньше я была дурой, — сказала я. — Исправим.
Мира закрыла глаза.
Кажется, камеристка была на грани обморока от моих манер.
Лисса вдруг улыбнулась.
Первой.
Маленькой, неуверенной улыбкой ребёнка, который увидел свет в комнате, где всегда было темно.
И эта улыбка стоила дороже всех драконьих гербов.
До вечера мы работали.
Я никогда не управляла поместьем. В моём мире я управляла максимум своим расписанием, ипотечными документами и чужими семейными кризисами в кабинете. Но кризис есть кризис. Сначала безопасность. Потом еда. Потом тепло. Потом информация.