Страница 83 из 125
Позже, когда Лиан уснул, а Элара и Мира ушли, мы с Арданом остались у ящика. Он перебирал чашки, откладывая треснувшие — две всё-таки пострадали при доставке.
— Эти заменить, — сказал он.
— Оставьте.
— Они повреждены.
— Но целые.
Он поднял взгляд.
Я взяла одну чашку. Синяя, с тонкой трещиной у края, но крепкая.
— У нас будут дети с трещинами. Им полезно видеть, что трещина — не повод выбрасывать.
Ардан медленно кивнул.
— Тогда оставим.
Мы молчали.
Потом он сказал:
— Я написал письмо в Чёрный приют.
Я резко повернулась.
— Что?
— Не как предупреждение. Как запрос. Под официальной печатью Вейр. Требую предоставить список детей, находящихся у них, и разрешить проверку.
— Они ответят?
— Возможно, нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы, когда мы придём, уже не мы были нарушителями закона. А они.
Я улыбнулась.
— Политика.
— Ты плохо влияешь.
— Я?
— Раньше я бы просто послал отряд.
— А теперь?
— Теперь сначала создаю бумагу, которой Роэн сможет стучать по столу перед тем, как выбить дверь.
— Разумный прогресс.
Он тихо усмехнулся.
Потом стал серьёзен.
— Марина, когда мы пойдём туда… ты не обязана ехать.
Я посмотрела на него.
Он сразу поднял руку.
— Я не запрещаю. Я говорю: не обязана.
— Знаю.
— Там может быть хуже, чем мы думаем.
— Скорее всего.
— Там могут быть дети, которые не захотят спасаться.
— Да.
— Взрослые, которые будут защищать приют. Те, кто вырос в нём и стал его частью.
— Да.
Он смотрел на меня внимательно.
— И всё равно поедешь.
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на спящего Лиана.
На ящик разных чашек.
На синюю чашку с трещиной в своих руках.
— Потому что кто-то должен прийти раньше, чем ребёнок перестанет ждать.
Ардан молчал.
Потом тихо сказал:
— Эвелина выбрала правильно.
Я закрыла глаза.
— Не надо превращать меня в судьбу.
— Не превращаю.
— Ардан.
— Она выбрала женщину, которая приходит.
Я не знала, что ответить.
Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии шага.
— И я рад, что ты пришла.
Опасные слова.
Снова.
Но в этот раз я не отвернулась сразу.
— Я тоже, — сказала я тихо.
Он замер.
— Что?
Я посмотрела на него.
— Я тоже рада, что пришла. Не всегда. Не каждую минуту. Иногда я всё ещё хочу проснуться в своём мире и ругаться только с коммунальными платежами, а не с мёртвыми законами. Но…
— Но?
— Здесь Лиан.
Ардан кивнул.
— Да.
— Здесь Дом живой крови.
— Да.
Я посмотрела на синюю чашку.
— И здесь, кажется, у меня тоже есть корни.
Он не стал добавлять “и я”.
Спасибо.
Но его молчание почему-то сказало это само.
В дверь постучали резко.
Роэн вошёл без обычной сухой невозмутимости.
— Милорд. Леди.
Ардан сразу напрягся.
— Что?
— Ответ из Чёрного приюта.
Я почувствовала холод.
— Уже?
— Да. Быстрее, чем возможно.
Роэн протянул письмо.
Бумага была серая. Печать — чёрная, без герба.
Ардан сломал её.
Прочитал.
Лицо его стало каменным.
— Что там? — спросила я.
Он передал лист мне.
На нём было всего три строки.
“Детей-пепла здесь нет. Есть только те, от кого отказались живые.
Если род Вейр хочет забрать своё, пусть сначала докажет, что умеет не бросать.
Привезите наследника”.
У меня внутри всё оборвалось.
— Нет, — сказал Ардан раньше, чем я успела вдохнуть.
Роэн добавил мрачно:
— Внизу ещё кое-что.
— Что?
Капитан достал из-за пазухи маленький предмет, завёрнутый в ткань.
Развернул.
На ладони лежала детская чашка.
Старая.
Глиняная.
Треснувшая пополам и склеенная чёрной смолой.
На дне было выцарапано имя.
“Кай”.
Ардан побледнел.
— Это была чашка Кайрана.
Роэн кивнул.
— И она пришла из Чёрного приюта.
Я посмотрела на спящего Лиана.
Потом на ящик новых разноцветных чашек.
И поняла: приют знал, куда бить.
Не в закон.
Не в власть.
В дверь, которую мы только решили оставить открытой.
Ардан сжал письмо.
— Они хотят Лиана.
— Да, — сказала я.
— Не получат.
— Конечно.
Я взяла треснувшую чашку Кайрана.
Она была холодной.
Очень холодной.
Но под пальцами вдруг дрогнула — будто в ней ещё жил старый детский страх.
И я услышала тихий голос.
Не Кайрана взрослого.
Мальчика.
Ардан? Ты придёшь?
Ардан резко поднял голову.
— Что?
Я посмотрела на него.
— Нам придётся ехать не только за детьми.
Он понял.
Лицо стало белым.
— За Кайраном.
Я кивнула.
— Похоже, часть его всё ещё там.
И в эту ночь я впервые испугалась не того, что мы не успеем спасти детей.
А того, что некоторые дети выросли вокруг своей клетки так плотно, что уже не знают, где заканчивается приют и начинается их собственная душа.