Страница 81 из 125
— Поэтому средства будут под твоим контролем, с правом проверки Роэна и Миры.
Я посмотрела на него.
— Вы правда это подписали?
— Да.
— Добровольно?
— Почти без боли.
Роэн тихо сказал:
— Я был свидетелем. Боль была, но терпимая.
Ардан бросил на него взгляд.
Капитан выглядел абсолютно невиновным.
— Третье, — продолжил Ардан. — Я издал распоряжение о создании Дома живой крови в поместье Морвейн. Пока как временного убежища для детей, признанных пеплом, и других пострадавших от родовых чисток. Полный статус нужно будет утвердить новым советом.
Я взяла документ.
На плотной бумаге чёрной печатью стояло:
“Дом живой крови”.
У меня защипало глаза.
Снова.
Невозможно. Я ведь уже должна была выплакать всё, что могла.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Ардан сел напротив.
— Это не подарок.
— Знаю.
— Это долг.
— И это тоже знаю.
Он посмотрел на список детей.
Лицо стало каменным.
— Сколько?
— Сорок два имени.
Он закрыл глаза.
— Это только архив Вейр и часть совета, — сказал Роэн. — Если открыть все роды…
— Будет больше, — закончила я.
Ардан сжал руку на подлокотнике.
— Я подписал запросы к родам. Официально — в рамках расследования Варна.
— Они не отдадут добровольно.
— Некоторые — нет.
Роэн положил руку на рукоять меча.
— Тогда попросим настойчиво.
Я посмотрела на него.
— Капитан, ваш метод дипломатии всё чаще звучит как угроза.
— Так он эффективнее.
Ардан вдруг сказал:
— Не всегда.
Мы оба посмотрели на него.
Он заметил.
— Что?
— Просто фиксируем прогресс, — сказала я.
Роэн кивнул:
— Исторический.
Ардан устало вздохнул.
— Я однажды пожалею, что познакомил вас.
— Уже поздно, милорд, — сказал Роэн. — Мы создали рабочий союз.
— Против меня?
— Во благо рода.
— Сомнительно звучит одинаково.
В дверь заглянула Мира.
— Простите. Маленький лорд проснулся и требует маму Марину. Дословно: “не совет, не документы, не взрослые слова, а маму”.
Я сразу встала.
Слишком быстро.
Комната покачнулась.
Ардан поднялся тоже, но остановился, не подхватывая.
— Ты…
— Я в порядке.
Он молча посмотрел на меня.
— Почти, — поправилась я.
— Лучше.
Роэн собрал документы.
— Я пока подготовлю список людей для разведки к северной границе. И людей для охраны Морвейна.
— Двадцать кроватей, — сказала я.
— Уже услышал.
Ардан нахмурился.
— Двадцать?
— Для начала.
Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать “это много”.
Но сказал другое:
— Тогда нужно восстанавливать не только восточное крыло. Старые конюшни можно переоборудовать во временные жилые комнаты.
Я моргнула.
— Вы знаете планировку Морвейна?
— После пожара — да. Я осматривал повреждения.
— Пока я была без сознания?
— Да.
— И запомнили конюшни?
— Я привык оценивать укрепления.
Роэн с серьёзным видом добавил:
— Конюшни тоже испугались и стали перспективными.
Я не выдержала и улыбнулась.
Ардан увидел.
И снова это его тихое, почти незаметное тепло в глазах.
Опасно.
Очень опасно.
— Пойдёмте к Лиану, — сказала я быстро.
Детская была залита утренним светом.
Лиан сидел на ковре у камина, окружённый яблоками из мешка Орана. Перед ним стояли три тарелки: на одной яблоки “точно хорошие”, на второй “подозрительные”, на третьей одно яблоко, помеченное ленточкой.
— Это для дерева, — объяснил он, когда мы вошли.
— Для серебряного дерева? — спросила я.
— Да. Оно же помогло. Надо поблагодарить.
Ардан остановился у двери.
— Деревья не едят яблоки.
Лиан посмотрел на него с жалостью.
— Папа, это символически.
Я закашлялась.
Мира отвернулась.
Ардан несколько секунд молчал.
— Разумеется.
Лиан протянул мне яблоко из первой тарелки.
— Это тебе.
— Спасибо.
— Ты ела?
Я посмотрела на Миру.
Та невинно подняла брови.
— Немного.
Лиан нахмурился.
— Мама.
— Сейчас съем.
Он дождался, пока я откушу.
Только потом успокоился.
Ардан сел в кресло у окна. Лиан тут же взял яблоко и понёс ему.
— И тебе.
— Я ел.
— Всё равно.
Ардан взял.
— Спасибо.
Лиан сел между нами на ковёр.
Некоторое время он молчал, перекладывая яблоки.
Потом спросил:
— Дядя Кайран убежал из-за меня?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Ардан тоже замер.
— Нет, — сказал он.
Лиан поднял глаза.
— Но я сказал, что не прощаю.
— И имел право, — сказала я.
— А если он из-за этого не хочет быть живым?
Вот оно.
Детское сердце.
Всегда найдёт способ взять на себя вину даже там, где взрослые натворили десятки лет кошмара.
Я опустилась на ковёр рядом с ним.
— Лиан, посмотри на меня.
Он посмотрел.
— Кайран убежал не из-за тебя. Он убежал, потому что ему больно, страшно, стыдно и злость внутри него пока громче всего остального. Ты не обязан был прощать его, чтобы он почувствовал себя лучше.
— Но ему плохо.
— Да.
— А когда кому-то плохо, надо помогать.
— Помогать — да. Отдавать себя в жертву — нет.
Он нахмурился.
— Это как?
Ардан тихо сказал:
— Помогать — это оставить дверь, послать лекаря, выслушать, если человек вернётся. Жертвовать собой — это позволить ему снова причинить тебе боль, потому что ему плохо.
Лиан задумался.
— Значит, я могу жалеть дядю, но не подходить?
— Да, — сказала я.
— И не прощать сразу?
— Да.
— И всё равно хотеть, чтобы он стал живым?
Ардан ответил:
— Да.
Лиан выдохнул.
— Тогда я так и хочу.
Он взял яблоко с тарелки “подозрительных” и переложил к “точно хорошим”.
— Это за дядю.
Я не стала спрашивать логику.
В детских ритуалах логика не обязана отчитываться перед взрослыми.
— А Чёрный приют, — сказал Лиан вдруг. — Там дети как дядя?
Мы с Арданом переглянулись.
— Возможно, — сказала я.
— Вы поедете за ними?
— Да.
— Когда?
Ардан ответил:
— Когда подготовимся.
Лиан насупился.