Страница 68 из 125
Глава 18. Южное крыло
Зеркало разбилось в южном крыле.
Это мы узнали ещё по дороге в замок.
Посыльный прилетел запыхавшийся, на взмыленном коне, с лицом человека, который в последние дни слишком часто приносит новости, за которые могут казнить просто от отчаяния.
— Милорд! — Он спрыгнул на снег почти кубарем. — В южном крыле тревога. Леди Элара…
Ардан остановился так резко, что конь под ним вскинул голову.
— Что с матерью?
Посыльный сглотнул.
— Она проснулась.
— Что значит проснулась?
— Начала говорить. Кричала ваше имя. Потом имя младшего лорда. Потом разбила зеркало в своей комнате и сказала, что пепел больше не молчит.
Лиан, сидевший в карете рядом со мной, вцепился в мою руку.
— Бабушка боится.
Ардан повернулся к нему.
— Ты чувствуешь?
Мальчик кивнул.
— Она плачет не глазами. Внутри.
Я накрыла его пальцы своими.
— Мы поедем к ней?
Ардан не ответил сразу.
Смотрел на дорогу впереди, на чёрные башни замка, которые уже виднелись между деревьями.
Я видела, как ему тяжело.
Кайран ударил точно. “Спросите мать Ардана”. И вот теперь прошлое, которое лорд Вейр годами держал закрытым в южном крыле, разбило зеркало и требовало, чтобы его услышали.
— Да, — сказал Ардан наконец. — Но Лиан останется в детском крыле.
— Нет, — сразу сказал мальчик.
Ардан закрыл глаза.
— Сын…
— Она зовёт не тебя одного.
Голос Лиана был тихим, но упрямым.
Я повернулась к нему.
— Кого ещё?
Он коснулся запястья, где золотая линия после старого гнезда стала ярче.
— Дядю Кайрана. И меня.
— Почему тебя?
— Потому что я тоже младший.
— Ты единственный ребёнок, — сказал Ардан.
Лиан посмотрел на него.
— Для неё я всё равно младший. Потому что маленький. Потому что меня тоже хотели сделать неправильным.
Ардан побледнел.
Я почувствовала, как боль прошла через него. Почти физически.
— Лиан, я не хочу, чтобы ты слышал…
— А я уже слышал, — перебил мальчик.
И в этой фразе было столько взрослой усталости, что у меня сжалось сердце.
— Все думают, если ребёнка увести, он ничего не узнает. А я всё равно слышал. Когда няни шептались. Когда леди Селеста говорила. Когда совет кричал. Когда дракон звал. Я устал слышать из-за дверей.
Тишина стала тяжёлой.
Ардан смотрел на сына.
Я смотрела на Ардана.
Роэн, ехавший рядом с каретой, делал вид, что не слушает, но, конечно, слушал.
— Он прав, — сказала я.
Ардан повернул ко мне лицо.
— Ему пять.
— Именно. И за эти пять лет слишком много взрослых решали, что лучше ему не знать, пока сами портили его жизнь.
Он сжал поводья.
— Я хочу защитить его.
— Я тоже. Но защита — это не всегда закрытая дверь. Иногда это рука рядом, когда дверь открывается.
Лиан тут же вцепился в мою руку сильнее.
— Я буду с мамой.
Ардан посмотрел на наши руки.
Потом тихо сказал:
— И со мной.
Лиан кивнул.
— И с тобой.
Роэн подъехал ближе.
— Милорд, я бы предложил взять ограниченный круг: вы, леди Марина, маленький лорд, Мира, я и двое стражников у входа. Если леди Элара действительно пришла в себя, толпа её напугает. Если нет — толпа всё равно не поможет.
— А Илария? — спросила я.
Серебряная леди ехала позади, рядом с Дареном. После гнезда она молчала. Держалась прямо, но лицо у неё было таким, будто каждый шаг приближал её к семейной могиле.
— Илария тоже, — сказал Ардан. — Её мать была связана с печатью.
Роэн кивнул.
— Тогда сразу в южное крыло. Совет пусть ждёт.
Я усмехнулась.
— Какое прекрасное новое правило.
— Какое? — спросил Лиан.
— Совет ждёт детей, а не дети совет.
Мальчик серьёзно кивнул:
— Хорошее правило.
Ардан посмотрел на меня.
В его взгляде мелькнуло что-то тёплое и одновременно болезненное.
— Запишем, — сказал он.
Южное крыло замка Вейр отличалось от остальных.
Если северные коридоры были строгими, холодными, военными, то здесь всё казалось застывшим во времени. Тяжёлые шторы. Потускневшие золотые нити на коврах. Старые портреты. Запах лаванды, пыли и лекарственных свечей.
Здесь не жили.
Здесь хранили.
Женщину. Память. Безумие. Вину.
У дверей покоев леди Элары стояли две служанки. Одна плакала. Вторая держала в руках окровавленную тряпку.
Ардан резко шагнул к ней.
— Кровь?
— Порезалась о зеркало, милорд, — пролепетала служанка. — Не глубоко. Мы пытались убрать осколки, но она не подпускает. Говорит, что пепел ходит по стеклу.
Лиан спрятался за мою руку, но не отступил.
Мира наклонилась к нему:
— Маленький лорд, если станет страшно…
— Я скажу, — ответил он. — Я помню.
Ардан положил руку на дверную ручку.
И вдруг не открыл.
Я видела, как он застыл.
Для всех остальных — на секунду. Для меня — на целую жизнь.
За этой дверью была не просто его мать.
Там был мальчик десяти лет, которого ударили за попытку защитить младшего брата. Там был сын, который не смог спасти мать от безумия. Там был лорд, который всю жизнь пытался быть клинком, потому что так приказал мёртвый отец.
Я тихо накрыла его руку своей.
— Не один.
Он закрыл глаза.
— Я знаю.
И открыл дверь.
Комната была залита бледным светом.
Окно распахнуто. Шторы рвались на ветру. На полу — осколки большого зеркала. Они блестели, как лёд. У камина стояла женщина в белой ночной рубашке, с распущенными седыми волосами.
Леди Элара Вейр.
Мать Ардана и Кайрана.
Когда-то, наверное, она была невероятно красива. Это было видно даже сейчас: тонкие черты лица, гордая посадка головы, длинные пальцы. Но красота её стала прозрачной, как у свечи, которая горит слишком долго и уже не греет.
Она держала в руках осколок зеркала.
И смотрела в него.
— Он ходил там, — сказала она, не оборачиваясь. — Маленькими ногами по пеплу. А они говорили: тихо, леди Элара. Младший должен умереть красиво.
Ардан побледнел.
— Мама.
Она вздрогнула.
Медленно повернулась.
Её взгляд прошёл по комнате — мимо Роэна, мимо Иларии, мимо меня. Остановился на Ардане.
И вдруг лицо её исказилось.
— Нет, — прошептала она. — Не подходи.
Ардан застыл.
— Мама, это я.
— Нет. У тебя его лицо.
Голос стал резким.