Страница 67 из 125
Я положила ладонь на зеркало.
— Слышали? Новое правило.
Голос старого лорда стал яростным:
— Род погибнет от мягкости!
— Нет, — сказал Ардан. — Род уже почти погиб от жестокости.
Он встал, держа Лиана за плечи.
— Я, Ардан Вейр, лорд северных драконов, отрекаюсь от закона пепла для живых детей. Ни один ребёнок рода Вейр больше не будет признан мёртвым за то, что родился не таким, как ждут.
Стены гнезда задрожали.
Имена на стенах вспыхнули.
Среди них — выцарапанное имя Кайрана.
Серый камень вокруг него треснул, и под ним проявилось золото.
Кайран Вейр.
Не пепел.
Живой.
Лиан перестал кричать.
Печать на зеркале покрылась трещинами.
Но голос старого лорда ещё держался:
— Ты предаёшь отца.
Ардан посмотрел прямо в зеркало.
— Нет. Я перестаю предавать сына.
И это стало последним ударом.
Я влила силу метки в трещину. Браслет Эвелины вспыхнул серебряным деревом. Илария вдруг подошла с другой стороны и положила ладонь на печать рядом со мной.
— Я, Илария из рода Илар, отрекаюсь от клятвы моей матери хранить этот закон.
Дарен, пошатываясь, встал за нами.
— Я, Дарен из рода Эйр, свидетельствую разрыв.
Печать закричала.
Да, именно закричала.
Зеркало пошло трещинами.
На миг в нём появилось лицо старого лорда Вейр — злое, невероятно гордое, испуганное.
Потом оно рассыпалось.
Чёрный огонь у выхода погас.
В зале стало тихо.
По-настоящему.
Лиан всхлипнул.
— Всё?
Ардан опустился перед ним.
— Всё.
— Дядя Кайран теперь живой?
Ардан закрыл глаза.
— Его имя возвращено. Но его поступки остались.
— Мы ему скажем?
— Да.
— Он обрадуется?
Ардан долго молчал.
— Не знаю.
Я подошла к ним.
— Иногда людям так долго говорили, что они мёртвые, что они уже не умеют радоваться жизни.
Лиан прижался к отцу, потом протянул руку мне.
Я взяла.
Мы стояли втроём в старом гнезде, среди пепла лордов, которые слишком долго учили живых быть камнем.
И вдруг из чаши в центре поднялся огонь.
Не чёрный.
Золотой.
Он вспыхнул тихо, ровно, не обжигая. По стенам побежал свет. Имена засияли. Не только лордов. Все имена. Даже те, что были стёрты.
Ардан смотрел на них.
— Гнездо принимает новый закон, — прошептала Илария.
Оран, который, как оказалось, всё-таки умудрился просунуть голову в открывшийся проход, крикнул сверху:
— Вы там живые? А то у нас обед стынет и капитан звереет!
Роэн откуда-то за его спиной добавил:
— Я не зверею. Я стратегически беспокоюсь.
Я рассмеялась.
Нервно.
Устало.
Но рассмеялась.
Лиан тоже улыбнулся.
Ардан посмотрел на нас обоих, потом на золотой огонь.
— Идём, — сказал он. — Домой.
Но на выходе мы остановились.
Потому что у входа в гнездо, между Роэном и стражей, стоял связанный Кайран.
Бледный.
Злой.
С выцарапанной усмешкой на губах.
— Как трогательно, брат, — сказал он. — Ты наконец нашёл место, где меня похоронили.
Ардан застыл.
Лиан спрятался за меня.
Роэн мрачно сказал:
— Он потребовал привести его, когда печать начала рушиться. А потом гнездо само открыло проход.
Кайран поднял связанные руки.
На его запястье светилось имя.
Золотое.
Живое.
Он посмотрел на него с такой ненавистью, что мне стало холодно.
— Поздравляю, — произнёс он. — Вы вернули мне имя.
Ардан сделал шаг к брату.
— Кайран…
— Не смей.
В голосе Кайрана не было прежней мягкости. Только яд.
— Не смей смотреть так, будто теперь всё понял. Не смей дарить мне жизнь, которую ваш род отнял двадцать лет назад. Не смей ждать благодарности.
Ардан остановился.
— Я не жду.
— Ждёшь. Все вы ждёте. Прощения. Слёз. Красивого окончания. А я не дам.
Кайран посмотрел на Лиана.
Я сразу закрыла мальчика собой.
— Не смотри на него, — сказала я.
Кайран усмехнулся.
— Боишься, что я испорчу твоего драконёнка правдой?
— Нет. Боюсь, что он снова увидит взрослого, который оправдывает болью подлость.
Его лицо исказилось.
— Ты ничего не знаешь.
— Знаю достаточно. Тебя предали. Тебя сломали. Тебя похоронили живым. И это ужасно. Но потом ты сделал то же самое с ребёнком.
— Я хотел вернуть то, что моё!
— Лиан не был твоим долгом мира.
Кайран дёрнулся, будто я ударила.
Ардан тихо сказал:
— Брат…
— Я тебе не брат, — прошипел Кайран. — Братья не молчат, когда тебя объявляют пеплом.
Ардан побледнел.
— Мне было десять.
— А мне пять!
Голос Кайрана сорвался на крик.
И в этот миг перед нами стоял не заговорщик.
Пятилетний мальчик, которому сказали, что он умер.
Лиан заплакал.
Кайран услышал и резко отвернулся.
— Уведите его, — сказал Ардан.
Роэн кивнул.
Стража потянула Кайрана назад, но он вдруг рассмеялся.
— Вы думаете, всё закончилось? Старый закон был только дверью. А за дверью всегда кто-то стоит.
Я напряглась.
— Кто?
Кайран посмотрел на меня.
И впервые в его глазах мелькнул не яд.
Страх.
— Спросите мать Ардана, — сказал он. — Если она ещё помнит, что сделала после того, как у неё забрали младшего.
Ардан резко поднял голову.
— Что ты сказал?
Кайран улыбнулся.
— О, брат. Ты правда думал, что наш отец был самым страшным человеком в семье?
Его увели.
А золотой огонь в старом гнезде вдруг погас на половину.
Лиан тихо прошептал:
— Бабушка плачет.
Ардан стоял неподвижно.
Я взяла его за руку.
На этот раз — сама.
— Значит, — сказала я, — нам придётся её услышать.
И где-то далеко, в южном крыле замка, разбилось зеркало.