Страница 56 из 125
— Первое. Лиан не участвует в допросах без моего и вашего согласия. Второе. Все лекари, допущенные к нему, проходят проверку Роэна и Миры. Третье. Поместье Морвейн получает средства на восстановление, не через управляющих, а напрямую. Четвёртое. Люди, которые голодали из-за Раша и Талии, получают компенсацию. Пятое. Совет официально признаёт, что вчерашнее лишение меня материнских прав было недействительным.
Старейшина побагровел.
— Невозможно!
Я посмотрела на него.
— Это слово в вашем мире работает только до тех пор, пока женщина не злится.
Роэн тихо произнёс:
— Подтверждаю.
Дарен неожиданно поддержал:
— Мой род свидетельствует за пересмотр решения.
Бордоводежный лорд поднялся:
— Мой тоже.
Ещё один.
Потом ещё.
Не большинство.
Но достаточно, чтобы старейшина понял: прежней тишины больше не будет.
Ардан повернулся к нему.
— Записывайте условия.
Записарь посмотрел на старейшину.
Тот сжал посох так, что пальцы побелели.
— Записывайте, — процедил он.
Перо заскрипело.
Селеста смотрела на меня с такой яростью, будто лучше бы я убила её у Башни.
И, возможно, для неё так и было бы легче.
Когда условия записали, Ардан поставил печать.
Потом Дарен.
Потом ещё два лорда-свидетеля.
Старейшина тянул до последнего, но тоже приложил знак совета.
Магия вспыхнула.
Документ стал настоящим.
Я почувствовала это кожей.
Будто невидимая петля, наброшенная на меня вчера, наконец ослабла.
Не исчезла.
Но ослабла.
— На сегодня всё, — сказал Ардан.
— Не вам закрывать совет, — устало произнёс старейшина.
Ардан посмотрел на него.
— Ошибаетесь. Сегодня — мне.
Он повернулся ко мне.
— Марина?
Я поняла вопрос.
Не “можно ли идти”.
Не “тебя проводить”.
Он спрашивал, готова ли я закончить.
Я кивнула.
— Да.
Мы вышли из круга.
Когда проходили мимо Селесты, она тихо сказала:
— Он всё равно однажды выберет род, а не тебя.
Я остановилась.
Ардан тоже.
Я повернулась к ней.
— Возможно.
Он резко посмотрел на меня.
А я продолжила:
— Но тогда я выберу себя. И Лиана. Я больше не женщина, которую можно сломать тем, что мужчина выбрал не её.
Селеста ничего не ответила.
Потому что вот это она понимала хуже всего.
Мы вышли из зала.
Коридор был пустым. Синие огни горели ровно. Где-то далеко, в детском крыле, ждал Лиан.
Я сделала несколько шагов.
И вдруг силы кончились.
Просто исчезли.
Пол качнулся.
Ардан подхватил меня раньше, чем я упала.
— Я могу сама, — прошептала я по привычке.
— Знаю.
Он не отпустил.
— Но сейчас не обязана.
Я хотела возразить.
Не смогла.
Слишком устала.
Слишком много крови, огня, правды и мёртвых голосов было в этом дне.
Я позволила ему поддержать себя.
Только до детской, сказала я себе.
Только потому, что Лиан ждёт.
Только потому, что иногда даже сильным женщинам можно не падать в одиночку.
У дверей детского крыла Мира поднялась нам навстречу.
— Он спит, — прошептала она. — Но просил разбудить, когда вы вернётесь.
— Не надо, — сказала я. — Пусть спит.
Мы вошли тихо.
Лиан лежал на боку, обнимая подушку. На запястье светилась тонкая золотая линия. Дышал ровно. Спокойно.
Я села рядом с кроватью.
Ардан остался у двери.
— Подойдите, — сказала я.
Он замер.
— Не разбудим?
— Нет.
Он подошёл.
Мы стояли над ребёнком молча.
Потом Лиан во сне шевельнулся и прошептал:
— Мама… папа… дома?
Я закрыла глаза.
Ардан ответил тихо:
— Дома.
Мальчик улыбнулся во сне.
И я поняла: вот оно.
Не замок.
Не титул.
Не мир.
Дом — это когда ребёнок во сне спрашивает, вернулись ли ты и тот, кто должен был защитить его с самого начала.
И вы оба наконец можете ответить:
да.
Мы дома.