Страница 57 из 125
Глава 15. Утро после правды
Утро пришло не светом.
Сначала — запахом.
Тёплый хлеб. Травяной отвар. Чистое бельё. Дым из камина, но уже не страшный, не пожарный, а домашний. Потом — звуками: тихий шорох у окна, шаги в коридоре, приглушённый голос Миры, осторожное позвякивание посуды.
И только потом я открыла глаза.
Несколько секунд я не понимала, где нахожусь.
Высокий потолок. Тёмные балки. Полог кровати. На стене — резной дракон, обвивающий серебряное дерево. Не моя квартира. Не поместье Морвейн. Не крипта Серой Башни.
Замок Вейр.
Я резко села.
И тут же пожалела.
Голова взорвалась болью. Запястье заныло. Всё тело напомнило, что за последние двое суток я слишком часто делала то, что не входило в обязанности обычной разведённой женщины из моего мира.
— Лежать, — сказал маленький строгий голос.
Я повернула голову.
Лиан сидел в кресле у кровати.
В огромном кресле он выглядел совсем крошечным: в тёплой серой рубашке, с одеялом на коленях, с чашкой в руках. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но вид — очень серьёзный.
— Доброе утро, наследник, — хрипло сказала я.
Он нахмурился.
— Я сейчас не наследник. Я ребёнок. Папа сказал.
У меня сердце сжалось так нежно, что стало больно.
— Тогда доброе утро, ребёнок.
— Так лучше.
Он осторожно слез с кресла, подошёл ко мне и протянул чашку.
— Это тебе. Мира сказала, нужно пить. Горько, но не как у белой леди. Я проверил.
Я взяла чашку обеими руками.
— Ты проверил?
— Да. Нюхал. Потом Дара попробовала. Потом Мира. Потом я хотел сам, но Мира сказала, что я не лекарская мышь.
Я невольно улыбнулась.
— Мира мудрая женщина.
— Она сказала, что если ты откажешься пить, она позовёт папу.
— Угрожает тяжёлой артиллерией.
Лиан не понял, но важно кивнул:
— Да. Папа очень тяжёлый.
Я чуть не подавилась отваром.
В дверях кто-то тихо кашлянул.
Ардан.
Разумеется.
Он стоял на пороге с таким лицом, будто услышал только последнюю фразу и теперь решал, можно ли обижаться на пятилетнего сына.
Лиан обернулся.
— Папа, я сказал, что ты тяжёлый. Это правда. Когда ты меня нёс, у тебя руки большие.
Ардан моргнул.
— Тогда спорить не буду.
— Мама проснулась.
— Вижу.
Он вошёл.
Сегодня он выглядел почти непривычно спокойно: тёмная одежда без брони, волосы убраны, рана на скуле смазана лекарством. Но под глазами залегли тени. Он явно не спал.
Я заметила. Он заметил, что я заметила.
И мы оба сделали вид, что ничего не произошло.
— Как самочувствие? — спросил он.
— Все спрашивают так, будто ждут научный отчёт.
Лиан тут же оживился:
— Я знаю! Надо сказать: голова болит, рука болит, настроение кусается.
Ардан посмотрел на сына.
— Настроение кусается?
— Мира сказала.
— Мира сегодня удивительно разговорчива.
— Она сказала, что вы оба упрямые, и это утомляет.
Я сделала ещё глоток отвара.
— Мира сегодня особенно мудра.
Ардан подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Не у кровати. Не вплотную. Так, чтобы я не чувствовала себя загнанной.
Я снова заметила.
И снова это было невыносимо неудобно.
Гораздо проще злиться на мужчину, который давит. Сложнее — на того, кто учится останавливаться.
— Лекарь придёт через час, — сказал он. — Не из прежних. Его проверил Роэн.
— Роэн теперь проверяет лекарей, стражу, двери и, кажется, здравый смысл.
— В основном мой, — сухо сказал Ардан.
Лиан поднял палец:
— Это хорошо. Капитан Роэн сказал, что здравый смысл нужно проверять часто, потому что у лордов он портится от власти.
Я медленно повернула голову к Ардану.
Он закрыл глаза на секунду.
— Я поговорю с капитаном.
— Не ругайте, — сказала я. — Ребёнок получает прекрасное образование.
Лиан довольно улыбнулся.
Потом вдруг стал серьёзным.
— Мама.
От этого слова всё внутри до сих пор замирало.
— Да?
— Мне снилась другая мама.
В комнате стало тихо.
Ардан не двинулся. Только взгляд его изменился.
Я поставила чашку на столик.
— Что снилось?
Лиан забрался на край кровати, но не сразу подполз ближе. Сначала посмотрел, можно ли.
Я протянула руку.
Он тут же устроился рядом, осторожно, чтобы не задеть моё запястье.
— Она стояла в саду. Там было тепло. Не как здесь. И на дереве были серебряные листья. Она сказала, что не могла прийти раньше, потому что запуталась в темноте.
Я сглотнула.
— А потом?
— Сказала, что я не виноват.
Губы у него дрогнули.
— И что она слышала, как я звал.
Ардан отвернулся к окну.
Я видела только его профиль. Жёсткий. Неподвижный. Но рука на спинке кресла сжалась так, что дерево тихо скрипнуло.
— Она ещё что-то сказала? — спросила я.
Лиан кивнул.
— Что теперь у меня две мамы. Одна — в дереве. Другая — здесь. И чтобы я не боялся любить обеих, потому что любовь не делится, а растёт.
Я закрыла глаза.
Эвелина.
Даже после смерти она умела говорить лучше, чем при жизни.
Как часто бывает с теми, кого слишком поздно услышали.
— Это хороший сон, — сказала я.
— Правда?
— Очень.
Лиан посмотрел на Ардана.
— Папа, ты плачешь?
Ардан резко повернулся.
— Нет.
Ребёнок прищурился.
— Мира сказала, что если взрослый говорит “нет” слишком быстро, значит, почти да.
Я не выдержала и тихо рассмеялась.
Ардан посмотрел на меня с мрачным укором.
— Мира становится опасной.
— Просто раньше её мало слушали.
Лиан протянул отцу руку.
— Подойди.
Ардан замер.
— Лиан…
— Подойди, я сказал.
— Ты командуешь?
— Я наследник.
— Ты ребёнок.
— Сейчас я оба.
Ардан сдался.
Подошёл и опустился рядом с кроватью.
Лиан взял его за руку, потом мою. Соединил наши пальцы поверх одеяла.
Я застыла.
Ардан тоже.
— Вот, — сказал мальчик. — Так лучше.
— Лиан, — осторожно начала я.
Он посмотрел на меня слишком взрослым взглядом.
— Я не говорю, что вы должны сразу не ругаться. Я знаю, что вы будете. Но когда вы рядом, мне легче дышать.
Все мои слова исчезли.
Ардан очень медленно сжал мою руку.
Не сильно.
Так, чтобы я могла отнять.
Я не отняла сразу.
Только сказала:
— Мы будем рядом с тобой.