Страница 55 из 125
Роэн вышел вперёд.
— С удовольствием посмею.
Двое стражников удержали Кайрана. Роэн снял с его пальца серебряный перстень с гербом Вейр. На первый взгляд обычный.
Но когда он положил его на клятвенную пластину, браслет на моей руке вспыхнул.
На серебре проступил знак.
Дерево Морвейн.
Красное, как кровь.
По залу прокатился вздох.
Старейшина поднялся.
— Это…
— Кровавый след последнего прикосновения, — сказал Дарен, который стоял у стены, бледный после крипты, но твёрдый. — Его невозможно перенести после смерти. Только в момент убийства или смертельной раны.
Илария села обратно.
Медленно.
Очень медленно.
Кайран молчал.
Его лицо наконец потеряло красивую маску.
— Она сама схватила меня, — сказал он. — Это ничего не доказывает.
— Доказывает, что вы были там, — ответил Ардан. — В ночь, когда моя жена была смертельно ранена.
— Твоя жена? — Кайран рассмеялся. — Ты вспомнил? Как удобно. Когда она жива была, ты предпочёл ей картинки Селесты.
Ардан не ударил.
Даже не двинулся.
Но я увидела, как тяжело ему стоять.
— Да, — сказал он.
Кайран замер.
— Что?
— Да. Я предпочёл ложь правде. Я не услышал Эвелину. Я виноват в этом.
Зал замер.
Ардан повернулся к совету.
— Запишите. Я, Ардан Вейр, признаю: вчерашний суд был ошибкой. Эвелина Морвейн была обвинена на основании подложных видений, переданных Селестой и Кайраном. Я, как лорд рода Вейр, не проверил доказательства должным образом и позволил отнять у наследника мать.
Старейшина сел так резко, будто ноги не выдержали.
Записарь дрожащей рукой начал писать.
Я смотрела на Ардана.
И не могла вдохнуть.
Вот оно.
Не наедине. Не шёпотом. Не “я виноват” у моей кровати.
При всех.
Перед родами.
Перед врагами.
Перед братом.
Перед советом, который должен был видеть его непогрешимым.
Он ломал не себя.
Свою гордыню.
И делал это не красиво. Не легко. Но делал.
— Лиан Вейр, — продолжил Ардан, — был подвергнут незаконным печатям крови. Часть печатей наложена с ведома лиц в этом совете.
В зале поднялся шум.
— Ложь!
— Назовите!
— Это недоказуемо!
Я подняла руку.
Метка и браслет вспыхнули вместе.
Шум стих.
Не потому, что меня уважали.
Потому что боялись.
Подходит.
— Доказуемо, — сказала я. — И мы будем доказывать. По одному имени. По одной печати. По одному документу. Но сейчас главное: Селеста пыталась использовать Лиана, чтобы открыть Серую Башню и пробудить дракона без сердца.
Кто-то прошептал молитву.
Селеста вдруг рассмеялась.
— Как пафосно звучит. “Дракон без сердца”. Вы все такие дети. Думаете, это чудовище из сказки? Нет. Это то, что вы сами создали, когда вырезали из рода всё неудобное. Слабых. Бездраконных. Неправильных. Таких, как я. Таких, как Кайран.
Кайран резко повернулся к ней.
— Не смей ставить меня рядом с собой.
— А что? — Она улыбнулась. — Тебе неприятно? Ты хотел быть лордом, я хотела быть сердцем. Мы оба хотели то, что этим людям досталось по крови.
— Я не травил ребёнка ради твоего безумия.
— Нет. Ты травил его ради собственного.
Он бросился на неё, но цепи удержали.
Селеста посмотрела на совет.
— Судите меня, если хотите. Но сначала спросите себя: сколько таких, как мы, вы сами вырастили? Сколько детей без дракона вы назвали пустыми? Сколько женщин без рода сделали служанками при чужой силе? Сколько раз ваш прекрасный порядок рождал голод?
В зале стало тихо.
Плохая тишина.
Потому что в её словах была часть правды.
И именно это делало её опасной даже сейчас.
Я вышла вперёд.
— Вы правы.
Селеста моргнула.
Ардан повернулся ко мне.
Совет тоже.
— Ваш мир несправедлив, — сказала я. — Ваши роды жестоки к слабым. Ваши законы удобны сильным. Ваш совет слишком легко верит страху и слишком поздно — боли. Возможно, таких, как вы, действительно вырастила эта система.
Селеста усмехнулась.
— Вот видите…
— Но Лиан не виноват.
Её улыбка исчезла.
— Ася мельника не виновата. Лисса не виновата. Дети, которых вы были готовы превратить в ступени к своей нужности, не виноваты. Боль объясняет, почему человек сломался. Но не даёт ему права ломать других.
Тишина стала другой.
Глубже.
Селеста смотрела на меня с ненавистью.
— Ты говоришь так, потому что тебе дали второй шанс.
— Да, — сказала я. — И поэтому я знаю, что с ним делают. Не убивают ребёнка. Не подделывают любовь. Не пытаются стать сердцем чудовища.
Старейшина тяжело поднялся.
— Совет вынесет решение.
— Нет, — сказал Ардан.
Старейшина застыл.
— Что значит нет?
— Этот совет скомпрометирован. Часть его членов участвовала в сокрытии печатей наследника. До расследования никто из присутствующих не имеет права единолично выносить приговор.
— Вы бросаете вызов совету родов?
Ардан посмотрел на него.
— Да.
В зале словно воздух кончился.
Я медленно повернулась к нему.
Он стоял прямо.
Без сомнения.
— До нового собрания с участием независимых родовых свидетелей, — продолжил Ардан, — Кайран Вейр и Селеста будут содержаться под стражей северной крепости. Все документы по делу Эвелины Морвейн, болезни Лиана Вейра и распоряжениям Раша изымаются. Леди Морвейн получает право участвовать в расследовании.
Илария вскочила.
— Женщина из другого мира не будет допущена к родовым тайнам!
— Эта женщина спасла моего сына, мой род и, судя по всему, ваш совет от последствий собственной слепоты, — сказал Ардан холодно. — Она будет допущена.
Я смотрела на него.
Потом тихо сказала:
— Не решайте за меня.
Он повернулся.
И я увидела — понял.
Прямо в зале. Сразу.
— Прошу прощения, — сказал он при всех.
Илария открыла рот.
Кайран замер.
Селеста даже перестала улыбаться.
Ардан Вейр, лорд северных драконов, только что извинился перед женщиной в круге совета.
— Леди Морвейн, — произнёс он ровно, — согласитесь ли вы участвовать в расследовании дела Эвелины Морвейн, защиты Лиана Вейра и заговора Серой Башни?
Вот теперь правильно.
Я подняла подбородок.
— Соглашусь. При условиях.
В зале кто-то нервно засмеялся.
Я перечислила: