Страница 5 из 125
— Да, миледи.
Это не сходилось.
В зале меня выставили чудовищем. Матерью, которая якобы вредила ребёнку. Но если прежняя Эвелина сама следила за питанием сына, значит, ей было не всё равно.
Или она действительно пыталась отравить его?
Нет.
Не спеши, Марина.
В чужом мире нельзя верить даже собственному телу.
— Мира, — сказала я. — Скажите честно. Какой была Эвелина?
Она посмотрела на меня так, будто вопрос был опаснее всех предыдущих.
— Вы просите меня судить госпожу?
— Я прошу вас сказать правду женщине, которая, возможно, не доживёт до следующей недели.
Карета подпрыгнула на ухабе. Мира схватилась за ремень у стенки.
Потом тихо произнесла:
— Вы были гордой.
— Это не ответ.
— Холодной.
— Уже ближе.
— Резкой. Могли наказать слугу за неправильно поданное платье. Могли неделями не выходить к завтраку. Могли смотреть на человека так, что он жалел, что родился.
— Приятная женщина.
Мира не улыбнулась.
— Но вы не были убийцей.
Я задержала дыхание.
— Почему вы так уверены?
— Потому что видела, как вы сидели у двери наследника, когда у него была первая горячка.
Внутри стало тихо.
— У двери?
— Лорд не пускал вас внутрь. После ссоры. Вы просидели всю ночь в коридоре. Никому не позволили унести вас. А утром, когда мальчику стало легче, ушли до того, как он проснулся.
Перед глазами снова мелькнула чужая память: холодный коридор, пальцы на губах, чтобы не разрыдаться, детский кашель за дверью.
— Почему она… — я запнулась. — Почему я не вошла?
Мира посмотрела на мои руки.
— Потому что вы боялись, что рядом с вами ему станет хуже.
— Кто вам это сказал?
— Вы сами.
Снег за окном стал гуще.
Я молчала.
Прежняя Эвелина была не святой. Возможно, она ломала людей своим холодом. Возможно, не умела говорить с сыном. Возможно, разрушила свой брак не меньше, чем Ардан.
Но она боялась навредить ребёнку.
И кто-то этим воспользовался.
— Что случилось перед судом? — спросила я.
Мира долго не отвечала.
— Миледи…
— Говорите.
— В ночь перед судом вы пытались попасть в детское крыло. Вас остановили.
— Кто?
— Стража лорда.
— Почему?
— Был приказ: не подпускать вас к наследнику.
Я сжала пальцы.
— А потом?
— Потом вы вернулись в свои покои. А утром вас нашли без сознания.
По спине прошёл холод.
— Где?
— У камина.
— Я была ранена?
Мира отвела взгляд.
— На полу была кровь.
Карета вдруг показалась слишком тесной.
Кровь.
Я вспомнила шёпот в коридоре после суда.
Спаси моего сына.
Не верь белой леди.
— Почему на суде об этом никто не сказал?
Мира горько усмехнулась.
— Кто стал бы слушать камеристку отвергнутой жены?
Я прислонилась к спинке сиденья.
В голове складывались первые куски.
Прежняя Эвелина пыталась попасть к сыну. Её не пустили. Утром нашли с кровью у камина. Потом суд. Потом моё появление.
Она умерла?
И я заняла её тело?
Или она сама меня сюда позвала?
Я закрыла глаза, но вместо темноты увидела кухню в своей квартире. Белый стол. Треснувшая чашка. Телефон с сообщением бывшего мужа.
“Ты сама всё усложнила”.
Нет, дорогой. Вот теперь я точно всё усложнила.
— Миледи, — позвала Мира.
Я открыла глаза.
— Что?
Она смотрела на моё запястье.
Рукав снова сполз. Под ним виднелся чёрно-золотой узор. Метка чуть пульсировала, будто жила собственной жизнью.
— Спрячьте её.
— Почему?
— Если совет решит, что связь с лордом не разорвана, вас могут вернуть в замок.
— Звучит не так плохо.
— Не как жену.
Я поняла без объяснений.
Как подозреваемую. Как угрозу. Как сосуд с непонятной магией.
Я быстро закрыла руку.
— А что значит чёрный цвет?
Мира побледнела ещё сильнее.
— Метка истинных должна быть золотой.
— А чёрная?
— Чёрная бывает у связи, которую пытались убить.
Карета резко остановилась.
Я едва не ударилась о переднюю стенку.
Снаружи раздался голос Бренна:
— Приехали.
Мира замолчала и отвернулась.
Я выглянула в окно.
И всё внутри меня медленно провалилось вниз.
Поместье Морвейн стояло среди белого поля, как забытая могила.
Когда-то оно, наверное, было красивым: высокий дом из серого камня, башенка, широкое крыльцо, сад, сейчас засыпанный снегом. Но крыша в одном месте провалилась. Окна на втором этаже были заколочены досками. У ворот висел герб — серебряное дерево на синем фоне, но половина щита треснула.
Милость драконьего лорда.
Вот куда он отправил женщину, которую только что лишил сына.
Бренн открыл дверцу.
— Ваш новый дом, леди.
Я вышла.
Снег хрустнул под тонкими туфлями. Ветер сразу забрался под платье. Я невольно обхватила себя руками.
— Где слуги? — спросила я.
Мира смотрела на дом с таким лицом, будто ожидала худшего, но всё равно была потрясена.
— Их должно быть не меньше десяти.
— Я вижу ноль.
Бренн пожал плечами.
— Не наше дело. Нам велено доставить вас. Мы доставили.
— Деньги? Еда? Лекарства?
Он усмехнулся.
— Лорд был щедр.
— Где?
— В документах.
Я шагнула к нему.
— Бренн.
Он напрягся.
Я улыбнулась.
— Я запоминаю.
Он хотел что-то ответить, но второй стражник тихо положил руку ему на плечо.
— Поехали.
Они развернулись. Карета с гербом Вейр укатила обратно по дороге, оставляя нас с Мирой перед полуразрушенным домом.
Несколько секунд мы молчали.
Потом из-за ворот показалась маленькая фигурка.
Девочка лет десяти в старом шерстяном платке. Она держала в руках ведро, почти пустое. Увидев меня, застыла.
Ведро упало в снег.
— Госпожа…
Из дома вышла женщина. Молодая, худая, с воспалёнными глазами. За ней — старик с палкой и мальчишка-подросток.
Все смотрели на меня как на привидение.
Не как на хозяйку.
Как на ту, кто не должен был вернуться живой.
— Миледи, — прошептала молодая женщина и вдруг опустилась на колени прямо в снег. — Простите. Мы не смогли…
За ней опустилась девочка. Потом старик.
Я почувствовала, как внутри поднимается паника.
Не надо.
Только не это.