Страница 46 из 125
— Он слепой, — сказала Эвелина. — Гордый. Раненый. Он поверит не тем. Но он любит Лиана. Спаси сына. А потом… если сможешь… заставь Ардана увидеть.
Селеста поморщилась.
— Даже умирая, она думает о нём. Какая скука.
Эвелина повернула к ней лицо.
— А ты даже живя не умеешь думать ни о ком, кроме себя.
Селеста ударила её по лицу.
Я рванулась вперёд, но Ардан схватил меня за плечо. Не удерживая от боя — удерживая в реальности.
— Это прошлое, — прошептал он. — Марина. Это прошлое.
Его голос дрожал.
И я поняла: он говорит это не мне.
Себе.
Эвелина упала на бок у камина. Пальцы нащупали медальон. Она успела сунуть его в тайник у каменной плиты.
Кайран выругался и шагнул к ней, но в этот миг метка на её руке вспыхнула.
Не чёрным.
Золотым.
Так ярко, что Селеста закрыла лицо.
— Поздно, — прошептала Эвелина.
И посмотрела прямо на меня.
Теперь я была уверена: видит.
Не глазами. Душой.
— Марина, — сказала она.
Ардан резко обернулся ко мне.
А у меня остановилось сердце.
Она знала моё имя.
— Ты не украла моё тело, — прошептала Эвелина. — Я отдала его. Не дай им сделать моего сына оружием.
Её дыхание стало прерывистым.
— И скажи Лиану… скажи, что я любила. Плохо. Поздно. Молча. Но любила.
Голос сорвался.
— Прости меня, мой мальчик…
Кайран наклонился.
— Всё? Трогательная часть закончилась?
Он поднял кинжал снова.
Но не успел ударить.
Эвелина резко схватила его за запястье окровавленными пальцами.
— Клянись, — прошептала она.
— Что?
— Кровь помнит.
На миг вокруг их рук вспыхнули символы.
Кайран побледнел.
— Что ты сделала?
Эвелина улыбнулась.
— Оставила след.
Селеста бросилась к ним.
Но было поздно.
Кровь Эвелины впиталась в перстень Кайрана. На серебре вспыхнул крошечный знак дерева Морвейн.
— Теперь, — прошептала она, — она найдёт тебя.
И в этот момент жизнь ушла из её глаз.
Видение дрогнуло.
Комната поместья осыпалась пеплом.
Камин погас.
Кровь исчезла.
И мы снова оказались в крипте Серой Башни.
Только теперь тишина была другой.
Тяжёлой.
Убитой.
Ардан стоял рядом со мной, белый как снег за стенами. На его лице не было ни ярости, ни лордской холодности, ни прежней уверенности. Только страшное, голое понимание.
Он смотрел в пустоту, где только что умерла его жена.
Прежняя Эвелина.
Женщина, которую он вчера осудил.
Женщина, которая умирала с его именем в сердце и просьбой не ненавидеть его сразу.
— Я… — он попытался вдохнуть. — Я не знал.
Селеста стояла за алтарём.
Улыбка вернулась к ней, но стала тоньше. Острее.
— Конечно не знал, милорд. В этом и была вся прелесть.
Ардан медленно повернул к ней голову.
Я никогда не видела такого взгляда.
Не гнев.
Гнев был бы легче.
Это было обещание конца.
— Ты убила её.
— Нет. Кинжал держал Кайран.
— Ты была там.
— Ах, если бы присутствие делало убийцей, половину вашего совета пришлось бы повесить уже вчера.
Ардан сделал шаг.
Серебряные фигуры в нишах одновременно подняли руки.
Пол крипты вспыхнул кругом.
Дарен вскрикнул и отлетел к стене. Роэн, который вошёл следом с двумя людьми, едва успел подхватить его.
— Стоять! — крикнул капитан.
Но Ардан не остановился.
— Ардан! — Я схватила его за руку.
Метка вспыхнула между нами.
Он замер.
Не сразу.
С трудом.
— Она хочет этого, — сказала я быстро. — Она хочет, чтобы вы ударили.
— Она убила Эвелину.
— Да.
Слова дались тяжело.
Потому что теперь прежняя Эвелина была не просто “хозяйкой тела”. Не чужой холодной аристократкой из рассказов. Я видела её смерть. Слышала её просьбу. Чувствовала её кровь под своей кожей.
— Да, — повторила я. — И если вы сейчас сорвётесь, она использует вашу силу против Лиана.
Ардан закрыл глаза.
Его рука под моей ладонью дрожала.
— Я вчера отнял у неё сына.
— Вы ошиблись.
— Я назвал её предательницей.
— Да.
— Я не пришёл, когда она пыталась сказать.
Я не стала спорить. Не стала утешать. Не стала говорить “вы не виноваты”.
Потому что виноват.
Не в убийстве. Не в заговоре.
В том, что не услышал.
И он должен был это выдержать.
— Сейчас можно сделать только одно, — сказала я. — Услышать её теперь.
Он открыл глаза.
— Как?
Я посмотрела на Селесту.
Та наблюдала за нами с раздражением.
Ей не нравилось, что боль не разорвала нас, а связала.
— Она оставила след на Кайране, — сказала я. — Кровь Морвейн. На его перстне. Значит, доказательство ещё есть.
Селеста чуть изменилась в лице.
Вот.
Попали.
Ардан тоже заметил.
— Перстень у Кайрана.
— В замке, — сказала я. — Под стражей. Если совет увидит след крови Эвелины на нём…
— Они узнают, что он был рядом в ночь её смерти, — закончил Роэн от входа. — И что клятвенная пластина не единственное доказательство.
Селеста медленно похлопала.
— Прекрасно. Правда, сначала вам нужно выбраться отсюда.
Серебряные фигуры в нишах одновременно шагнули вперёд.
Теперь я увидела их лучше.
Это не были люди.
Вернее, когда-то, возможно, были. Но теперь под серыми одеждами двигались не тела, а связки магии. Пустые лица, затянутые серебряной плёнкой. На груди каждого — знак крыла без дракона.
— Хранители, — прошептал Дарен.
— Мёртвые? — спросила я.
— Хуже, — сказал Роэн. — Послушные.
Селеста улыбнулась.
— У каждого рода свои слуги.
— Вы не род, — произнёс Ардан.
— Пока.
Она подняла кинжал над детским одеялом.
— Но когда маленький Лиан откроет дверь дракону без сердца, всё изменится.
— Что это значит? — спросила я.
— Разве он не сказал вам? Там, в детской? “Тот, у кого нет сердца”. Дети удивительно честны, когда их почти не душат печати.
Она провела кинжалом по одеялу.
В тот же миг метка на моей руке вспыхнула болью.
Где-то далеко Лиан закричал.
Я согнулась.
Ардан подхватил меня.
— Марина!
— Она режет не ткань, — выдохнула я. — Связь.
Селеста наклонила голову.