Страница 45 из 125
Глава 12. Ночь смерти Эвелины
Видение вспыхнуло ярче.
Крипта исчезла.
Серая Башня, алтарь, серебряные фигуры в нишах, Селеста с кинжалом — всё растворилось в горячем свете камина.
Я снова оказалась в комнате поместья Морвейн.
Той самой.
Разбросанные платья. Перевёрнутый стул. Тени на стенах. Запах дыма, крови и страха.
Только теперь я была не одна.
Перед камином стояла прежняя Эвелина.
Настоящая хозяйка этого тела.
Она была похожа на меня — лицом, фигурой, голосом, но всё же другой. В ней было больше хрупкой гордости, больше усталой замкнутости, больше той ледяной боли, которая годами не выходила наружу и потому превратилась в броню.
В руке она держала брачный медальон.
Пальцы дрожали.
Напротив неё стоял Кайран.
Красивый, мягкий, печальный.
И рядом с ним — Селеста.
В белом платье, без лекарского халата, без маски святой заботливости. Она улыбалась так, как улыбаются люди, которые уже победили и теперь хотят получить удовольствие от последних секунд чужого падения.
— Ты обещал, что настой поможет, — сказала Эвелина.
Голос её был низким. Сорванным. Но она не плакала.
Кайран вздохнул.
— Он и помог. Лиан до сих пор жив.
— Он задыхается каждую ночь!
— Потому что его кровь сопротивляется. Упрямый мальчик. Весь в отца.
Эвелина сделала шаг к нему.
— Сними печать.
Селеста тихо рассмеялась.
— Как просто. Сними печать. Верни сына. Верни мужа. Верни жизнь. Леди Эвелина, вы всегда были удивительно наивны для женщины, которая так старательно изображала холод.
Эвелина повернула голову к ней.
— Замолчи.
— О, вот эта вы мне нравитесь больше. Почти живая.
— Ты травила моего ребёнка.
— Я направляла его силу.
— Ты убивала его.
Селеста пожала плечами.
— Медленно. Аккуратно. Не драматизируйте. Если бы ваш сын оказался слабее, он бы уже умер, и всем стало бы легче. Но в нём, к сожалению, слишком много крови Вейр.
Эвелина бросилась к ней.
Я дёрнулась тоже — забыв, что это видение.
Ардан рядом со мной резко вдохнул.
Он видел.
Слышал.
Каждое слово.
Кайран перехватил Эвелину за руку и легко отшвырнул назад. Она ударилась о стол, но удержалась на ногах.
— Не надо, дорогая невестка, — сказал он мягко. — У нас мало времени.
— Я расскажу Ардану.
Кайран улыбнулся.
И в этой улыбке уже не было печали.
— Он не поверит.
Эвелина побледнела.
— Поверит.
— Правда? Тот самый Ардан, который уже месяц не смотрит тебе в глаза? Тот самый Ардан, который приказал не пускать тебя к сыну? Тот самый Ардан, которому мы показали первые видения?
Она замерла.
— Какие видения?
Селеста подошла к камину и протянула руки к огню, будто грелась.
— Очень красивые. Вы передаёте тайны врагу. Вы встречаетесь с любовником. Вы склоняетесь над чашей Лиана. Ах, да, последняя сцена получилась особенно убедительной.
Эвелина смотрела на неё, не моргая.
— Это ложь.
— Разумеется.
— Ардан знает, что это ложь.
Кайран наклонил голову.
— Ардан знает то, во что боится поверить. А боится он давно. Ты сама помогла, Эвелина. Холодная жена, которая не говорит. Мать, которая стоит за дверью, но не входит. Женщина, которая прячет слёзы так хорошо, что все решили: их нет.
Эвелина подняла руку и ударила его по лицу.
Звук получился звонкий.
Я даже почувствовала боль в собственной ладони, будто тело вспомнило.
Кайран медленно повернул голову обратно.
На его щеке остался красный след.
— Зря.
— Я была плохой женой, — сказала Эвелина. — Возможно. Я была плохой матерью. Возможно. Я боялась тронуть сына, потому что вы убедили меня, что рядом со мной ему хуже. Но я не предавала их.
Селеста хлопнула в ладони.
— Почти трогательно. Жаль, что поздно.
Эвелина прижала медальон к груди.
— Не поздно.
Кайран заметил движение.
— Что это?
Она отступила к камину.
— То, чего вы не получите.
Селеста прищурилась.
— Брачный медальон? Как сентиментально.
— Не только.
И тогда я почувствовала.
Видение задрожало.
Эвелина уже была ранена? Нет. Пока нет. Но на её запястье метка почернела, и сквозь чёрные линии пробивался слабый золотой свет.
Она знала.
Господи, она знала, что связь не умерла.
И прятала это.
Эвелина закрыла глаза и прошептала слова на языке, которого я не знала.
Но тело поняло.
Ритуал зова.
Не заклинание власти. Не проклятие. Не бегство.
Просьба.
Отчаянная материнская просьба, брошенная сквозь миры.
— Найди ту, кто услышит моего сына, — шептала она. — Найди ту, кто не сломается от предательства. Найди ту, кто уже знает, каково это — потерять всё и всё равно встать.
У меня перехватило дыхание.
Это была я.
Она звала меня не случайно.
Не любую душу.
Меня.
Марину Орлову, женщину из мира без драконов, которая в тот миг умирала в машине после предательства мужа и, наверное, тоже не хотела исчезать просто так.
Селеста резко повернулась.
— Что ты делаешь?
Эвелина открыла глаза.
И впервые улыбнулась.
Слабо. Кроваво. Но по-настоящему.
— То, что должна была сделать раньше. Зову мать моему сыну.
Кайран шагнул к ней.
— Останови ритуал.
— Нет.
— Эвелина.
— Нет.
Он ударил.
Не магией.
Кинжалом.
Так быстро, что я даже не сразу поняла.
Эвелина вскрикнула и схватилась за бок. Медальон выпал из её руки, ударился о камень, раскрылся. Внутри уже лежала крошечная записка, испачканная кровью.
Моя записка.
Та, что я нашла.
Ардан рядом со мной сделал шаг вперёд, будто мог вмешаться в прошлое.
— Нет…
Его голос был хриплым.
Сломанным.
Селеста стояла в видении с таким лицом, будто наблюдала за красивым экспериментом.
— Ты слишком глубоко ударил, — сказала она Кайрану.
— Она сама выбрала.
Эвелина упала на колени.
Кровь быстро расползалась по синему платью.
Она не смотрела на них.
Она смотрела куда-то мимо.
Будто видела меня.
Сквозь время.
Сквозь смерть.
— Если ты слышишь, — прошептала она, — пожалуйста… не ненавидь его сразу.
Я вздрогнула.
Ардан тоже.