Страница 42 из 125
— Там ребёнок, — сказала я. — И рядом магия.
Ардан спешился.
— Я пойду.
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Марина.
— Если это ловушка на меня, вы её не сработаете. Если на вас — я не сработаю. Пойдём вместе.
Роэн вздохнул.
— Исторический момент: оба правы и оба осложняют жизнь.
— Капитан, — сказал Ардан.
— Уже молчу, милорд.
Мы пошли вчетвером: я, Ардан, Роэн и Дарен. Остальным приказали ждать.
Плач становился громче. Я сжимала пальцы в перчатке. Снег скрипел под ногами. В лесу пахло смолой и чем-то сладким.
Слишком сладким.
— Травы Селесты, — прошептала я.
Ардан кивнул.
На маленькой поляне стояла колыбель.
Прямо в снегу.
Старая деревянная колыбель, укрытая белым покрывалом. Из неё доносился плач.
У меня перехватило дыхание.
Потому что этот плач был не просто детским.
Он был слишком маленьким.
Младенец.
Я сделала шаг.
Ардан схватил меня за локоть.
— Нет.
— Там ребёнок.
— Или то, что хочет, чтобы ты так думала.
— А если ребёнок настоящий?
Он не ответил.
Вот именно.
Я осторожно высвободилась.
— Не подходите близко. Я посмотрю.
— Марина…
— Если оно взорвётся, хотя бы вы останетесь целы и сможете дальше быть мрачным.
— Это не смешно.
— Мне тоже не очень.
Я подошла к колыбели.
Плач стих.
Очень плохой знак.
Я подняла край покрывала.
Внутри лежала кукла.
Тряпичная. С пришитыми серебряными глазами.
А на её груди — прядь тёмных волос.
Лиана.
Я отшатнулась.
Кукла открыла рот.
И заговорила голосом Селесты:
— Хорошая мать всегда идёт на плач.
Поляна вспыхнула серебром.
Снег под ногами провалился.
Я успела только вскрикнуть.
Ардан бросился ко мне, но между нами поднялась прозрачная стена. Он ударил в неё плечом — и отлетел на шаг.
— Марина!
Серебряные нити выскочили из-под снега и обвили мои ноги. Холод мгновенно поднялся к коленям. Я попыталась ударить меткой, но перчатка вспыхнула — защитила руку, но сила ушла в землю.
Роэн выругался и рубанул мечом по нитям. Меч прошёл сквозь них, как сквозь дым.
Дарен начал читать заклинание, но кукла в колыбели повернула голову в его сторону.
— Молчи.
Лорд захрипел и упал на колено, хватаясь за горло.
— Не трогай его! — крикнула я.
Смех Селесты разлился по поляне.
— Как много людей ты уже хочешь спасти, чужая мать. Удобно. Чем больше сердце, тем проще его рвать.
Серебряные нити дёрнули меня вниз.
Я упала на колени.
Ардан бил в стену. Не всей силой — боялся задеть меня. Я видела, как его глаза горят, как тень крыльев поднимается за спиной, но он сдерживается.
Из-за меня.
Нет.
Не из-за меня.
Из-за Лиана.
Селеста знала, куда бить.
— Отпусти её! — рявкнул Ардан.
— Милорд, какая страсть. Ещё вчера вы отказывались от неё при всём совете.
— Селеста!
— Что? Больно слышать? А ей как было, когда вы забирали ребёнка?
Я замерла.
Она не просто издевалась.
Она кормила ловушку нашей болью.
Серебряные нити стали толще.
— Ардан, — сказала я, стараясь дышать ровно. — Не отвечайте.
Он замер.
— Что?
— Она тянет силу из эмоций. Из вины. Из страха. Из злости.
Кукла повернула ко мне серебряные глаза.
— Умная.
— Стараюсь.
— Поздно.
Нити поднялись выше, обвивая мне талию.
Я почувствовала, как из груди тянет тепло. Не кровь. Не магию. Что-то связанное с меткой.
И где-то далеко, в замке, Лиан вскрикнул.
Я это почувствовала.
Ардан тоже.
Он побледнел.
— Что она делает?
— Берёт мою связь с Лианом, — выдохнула я. — Через волосы. Через страх.
Селеста тихо запела.
Колыбель начала качаться сама.
И вдруг я увидела не поляну.
Детскую.
Лиан сидит на кровати, глаза широко раскрыты, крылья дрожат. Мира держит его за плечи, Роэн у двери командует стражей, но мальчик смотрит не на них.
Он смотрит куда-то сквозь пространство.
— Мама? — шепчет он. — Тебе больно?
Я стиснула зубы.
— Не слушай, малыш.
Он не слышал.
Серебряная нить тянулась от меня к нему.
Я должна была её оборвать.
Но если ударить силой — можно ударить по нему.
Думай.
Думай, Марина.
В моём мире я учила детей отделять чужой голос от своего. Страх от факта. Вину от ответственности.
Селеста использовала любовь как верёвку.
Значит, нужно превратить её не в верёвку.
В дорогу.
Я закрыла глаза.
— Лиан, — прошептала я.
Ардан ударил в стену снова.
— Марина!
— Тихо!
Он замер.
Я глубже вдохнула.
— Лиан, если слышишь меня, не тянись ко мне болью. Тянись теплом.
Нити дёрнулись.
Селеста резко оборвала песню.
— Что ты делаешь?
— Учусь.
Я положила ладонь на собственную грудь.
— Малыш, помнишь, ты дал мне своего дракона? Не чтобы я страдала. Чтобы я не была одна. Так и я сейчас. Я не тяну тебя к себе. Я просто рядом.
Серебряные нити дрогнули.
Одна из них стала золотой.
Селеста прошипела:
— Нет.
Я улыбнулась сквозь боль.
— Да.
В голове вспыхнул голос Лиана.
Не испуганный.
Тихий, сосредоточенный.
Мама, я здесь.
Тепло ударило изнутри.
Не огромное. Не боевое. Детское. Маленькое. Но живое.
Золотая нить прошла по серебру, как огонь по сухой траве.
Я подняла руку.
Перчатка Ардана вспыхнула золотом.
И на этот раз не заблокировала силу.
Провела.
— Ардан! — крикнула я. — Сейчас!
Он понял без объяснений.
Чёрно-золотое пламя ударило в прозрачную стену ровно в тот момент, когда я потянула золотую нить изнутри. Стена треснула.
Роэн снова рубанул мечом.
Дарен, хрипя, всё же договорил своё заклинание.
Серебро взорвалось.
Я рухнула в снег.
Ардан оказался рядом раньше, чем я успела поднять голову. Подхватил меня за плечи, закрыл собой от осколков магии.
— Жива?
— Проверяю.
— Марина.
— Жива, — выдохнула я. — Зла. Это лучше.
Он прижал меня к себе на мгновение.
Всего на мгновение.
Но я почувствовала, как сильно у него дрожат руки.
Потом он отпустил.
Сразу.
Правильно.
Я села, глядя на колыбель.