Страница 34 из 125
— Вы опять будете ругаться? — слабо спросил он.
— Обязательно, — сказал Роэн у двери.
Ардан бросил на него взгляд.
Капитан невозмутимо добавил:
— Но конструктивно.
Лиан впервые за утро почти улыбнулся.
Я продолжила:
— Так вот. Если я выйду, это не значит, что я тебя бросила. Это значит, что я делаю то, что нужно, чтобы вернуться.
— Обещаешь?
— Да.
— А папа?
Ардан взял его вторую руку.
— Я тоже.
Лиан смотрел на нас обоих. Потом его крылья дрогнули.
Чёрный цвет чуть отступил.
Совсем немного.
По перепонкам пробежала тонкая золотая искра.
Я почувствовала, как метка на моей руке ответила теплом.
— Видите? — прошептала Мира. — Он слышит вас обоих.
Ардан поднялся.
— Нужно закрыть зов.
— Как? — спросила я.
— Если он идёт от Серой Башни, его можно временно отрезать родовым кругом.
— И насколько “временно”?
— До заката. Может, меньше.
— Сегодня прям день прекрасных сроков.
Роэн подошёл ближе.
— Совет начнётся после заката.
Я поняла.
Селеста или те, кто за ней стояли, тянули Лиана к Башне до совета. Если он уйдёт сам — можно обвинить меня. Если умрёт по дороге — тоже. Если его крылья окончательно почернеют — совет признает кровь наследника испорченной.
И тогда Кайран, даже связанный, станет не единственной проблемой.
— Что нужно для круга? — спросила я.
Ардан посмотрел на меня.
— Кровь отца. Кровь матери. Кровь наследника. И признание рода.
— Я не из вашего рода.
— Ты мать наследника.
Я усмехнулась.
— Временно восстановленная, насколько помню.
Он резко отвернулся.
Удар попал.
Не надо было?
Нет. Надо.
Некоторые раны должны оставаться видимыми, чтобы человек не решил, будто достаточно одного правильного поступка.
— Я признаю это до совета, — сказал он тихо.
— Здесь?
— Сейчас.
Он повернулся к Роэну.
— Свидетели.
Капитан кивнул и открыл дверь.
— Два старших воина. Дара. Мира. Записарь, если есть трезвый и быстрый.
— В замке Вейр все записари трезвые, — мрачно сказал Ардан.
— Значит, у каждого дома свои недостатки, милорд.
Через несколько минут в детской стало тесно.
Пришли двое воинов, пожилая Дара, дрожащий молодой записарь с чернильницей, ещё одна служанка. Все смотрели на Лиана, на его крылья, на меня, на Ардана.
Я стояла рядом с сыном и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
— Записывай, — приказал Ардан.
Записарь едва не уронил перо.
— Да, милорд.
Ардан встал перед всеми.
Не на возвышении. Не у трона. Просто посреди детской комнаты, где пахло травами, холодом и страхом маленького мальчика.
— Я, Ардан Вейр, лорд северных драконов, признаю: вчерашний запрет леди Эвелине Морвейн приближаться к наследнику был ошибкой.
Перо заскрипело.
У Дарьи — или Дары — дрогнули губы.
Мира закрыла глаза.
Я не двигалась.
Ардан продолжил:
— Лиан Вейр — мой сын и сын Эвелины Морвейн. Никто из совета, рода, стражи, слуг или лекарей не имеет права говорить наследнику, что его мать отнята приказом.
Горло сжало так, что стало больно.
Лиан прижался к моей ноге.
— До окончания расследования, — Ардан сделал паузу.
Я подняла взгляд.
Он смотрел на меня.
И потом изменил фразу:
— Нет. Не до окончания. Навсегда.
Записарь поднял голову.
— Милорд?
— Пиши.
— Да, милорд.
Ардан произнёс медленно:
— Навсегда признаю Эвелину Морвейн матерью моего наследника. Любой, кто попытается разлучить их без угрозы жизни ребёнка, пойдёт против моей воли, моей крови и моего дракона.
В комнате стало очень тихо.
Я вдруг поняла, что у меня дрожат руки.
Не от слабости.
От того, что что-то тяжёлое и ледяное внутри наконец треснуло.
Не исчезло. Нет.
Но треснуло.
Лиан поднял голову.
— Значит, мама правда моя?
Ардан опустился перед ним.
— Да.
Мальчик повернулся ко мне.
— А я твой?
Я присела, несмотря на боль.
— Да. Если ты хочешь.
Он обвил руками мою шею.
Крылья за его спиной дрогнули и на миг стали почти золотыми.
Я обняла его.
Аккуратно. Крепко. Так, как обнимают ребёнка, который слишком долго ждал.
— Хочу, — прошептал он мне в шею. — Очень хочу.
Я закрыла глаза.
И впервые за всё время позволила себе одну слезу.
Одну.
Больше нельзя. Враги подождут недолго.
Ардан отвернулся.
Не знаю, из деликатности или потому, что ему самому стало больно смотреть.
— Теперь круг, — сказал Роэн тихо.
Ардан кивнул.
На полу детской быстро начертили мелом знаки. Мира принесла серебряную чашу, но я так на неё посмотрела, что она сама поморщилась.
— Чистая, миледи. Я сама вымыла. Трижды.
— Простите.
— Не за что. После Селесты я бы и котлу не доверяла.
Роэн достал кинжал. Ардан протянул руку первым.
Я напряглась.
Он заметил.
— Небольшой надрез.
— Я не за вас переживаю.
— Понимаю.
Он разрезал ладонь. Несколько капель упали в чашу.
Потом посмотрел на меня.
Я протянула руку.
— Я могу сама.
— Знаю.
Роэн подал кинжал рукоятью вперёд.
Я сделала надрез на пальце. Кровь смешалась с кровью Ардана.
Метка вспыхнула.
Лиан испуганно посмотрел.
— Мне тоже больно будет?
Я села перед ним.
— Совсем чуть-чуть. И я буду держать тебя.
Ардан добавил:
— И я.
Лиан подумал.
— Тогда можно.
Роэн сделал крошечный надрез на его пальце. Лиан поморщился, но не заплакал. Не потому что боялся слабости — я видела. Он просто смотрел на нас и верил, что мы рядом.
Три капли упали в чашу.
Золото.
Чёрный.
Серебро.
Кровь вспыхнула.
Ветер в комнате стих.
Ардан заговорил на древнем языке. Теперь я понимала не всё, но смысл чувствовала кожей: защита, кровь, граница, род, мать, отец, сын.
Когда он замолчал, все посмотрели на меня.
— Я тоже должна что-то сказать?
— Да, — ответил Ардан.
— Что?
— Правду.
Очень смешно.
Правду.