Страница 29 из 125
— Я рада, что голодные кладовые наконец получили бухгалтерское обоснование.
Ардан сжал бумаги.
— Я не знал.
— Знаю.
Он поднял взгляд.
— Но должен был.
Я не ответила.
Он сам сказал главное.
— Я приказал обеспечить тебя домом, охраной, средствами, — продолжил он. — После суда я думал, что оставляю тебя в изоляции, но в безопасности.
— Вы оставляли меня одну.
— Да.
— Женщину, которую весь род только что назвал предательницей.
— Да.
— Женщину, которую ваша новая белая леди хотела убрать.
— Селеста не моя…
— Не сейчас, — перебила я устало. — Неважно, кем она была официально. Важно, кем она себя чувствовала.
Он замолчал.
Мира у двери тоже затаила дыхание.
— Я виноват, — сказал Ардан.
Просто.
Без “но”. Без “я видел доказательства”. Без “ты тоже”. Без “обстоятельства”.
Я виноват.
Слова повисли между нами.
Вчера я бы, наверное, мечтала услышать их. Не от него — от другого мужчины, из моей прошлой жизни. От того, кто писал “давай без истерик”. От того, кто хотел выйти сухим и вежливым из нашей общей грязи.
Но теперь эти слова почему-то не принесли облегчения.
Потому что за ними стоял Лиан, который боялся плакать.
Прежняя Эвелина, умершая у камина.
Люди, голодавшие за закрытой дверью.
И я, чужая женщина, которая вообще не просила этого мира.
— Хорошо, — сказала я.
Ардан смотрел на меня.
— Хорошо?
— Вы виноваты. Вы это признали. Что дальше?
Он не сразу нашёл ответ.
— Я исправлю.
— Нет.
Его глаза сузились.
— Нет?
— Вы не исправите. Не всё. Есть вещи, которые нельзя исправить. Можно только перестать делать хуже и начать платить по счетам.
Он побледнел.
— Что ты хочешь?
— Для начала — не “что я хочу”, а “что нужно”. Людям поместья нужны еда, дрова, крыша и защита. Лиану нужны безопасные лекарства и рядом взрослые, которые не заставляют его молчать о боли. Мне нужны документы по делу Эвелины, доступ к архиву и право самой решать, где я буду находиться.
— Ты останешься здесь?
— Пока да.
— Дом повреждён. Здесь небезопасно.
— В замке тоже небезопасно.
— В замке я могу защитить тебя.
Я тихо рассмеялась.
— Милорд, вчера в вашем замке моего ребёнка травили под вашим носом, вашу жену судили по поддельным доказательствам, ваша целительница сбежала из-под стражи, а ваш брат покинул пост по якобы вашему приказу. Не обижайтесь, но ваша защита пока выглядит как дырявое ведро.
Мира закашлялась сильнее.
Ардан посмотрел на неё.
Она сразу стала серьёзной.
— Справедливо, — сказал он.
— Перестаньте говорить это, когда мне хочется с вами спорить.
— Постараюсь.
— И это тоже.
На его губах мелькнуло что-то почти похожее на улыбку.
Исчезло быстро.
Но я заметила.
И мне это не понравилось.
— Хорошо, — сказал он. — Поместье получит людей, дрова, лекарства, мастеров и охрану. Не из людей Кайрана. Из моих.
— Охрана будет подчиняться мне.
— Они мои воины.
— Тогда забирайте их обратно.
— Эвелина…
— Марина.
Он выдохнул.
— Марина. Ты не знаешь, как управлять охраной.
— Зато я знаю, как выглядит, когда охрана подчиняется не тому человеку.
Он долго смотрел на меня.
Потом кивнул.
— Они будут подчиняться тебе в пределах защиты поместья.
— Хорошо.
— Но если будет прямая угроза твоей жизни, командир имеет право действовать без приказа.
— Командир?
— Роэн.
Я насторожилась.
— Кто это?
— Капитан северной стражи. Он не был связан с Кайраном. И однажды уже пытался передать мне сомнения по делу Эвелины.
— И вы?
Ардан отвёл взгляд.
Вот и ответ.
— Не послушали, — сказала я.
— Нет.
— Тогда присылайте. Мне уже интересно познакомиться с человеком, которого вы зря не слушали.
Ардан принял удар молча.
— Что с Кайраном? — спросила я.
Лицо его стало каменным.
— Под стражей. Совет соберётся сегодня вечером.
— Совет? Тот самый, часть которого разрешила печать на Лиане?
— Не все.
— Но кто-то.
— Да.
— И вы собираетесь отдать Кайрана им?
— По закону рода он должен предстать перед советом.
— А по здравому смыслу?
— По здравому смыслу я хотел бы сжечь его.
Он сказал это тихо.
Без театральности.
И я почему-то поверила.
— Но не сожжёте.
— Не сейчас.
— Потому что он ваш брат?
Ардан закрыл глаза.
Когда открыл, в них была усталость, которой не было даже ночью.
— Потому что если я убью его до суда, его союзники объявят, что я скрываю правду. Они уже готовят другую версию.
— Какую?
— Что ты околдовала меня. Что Кайран пытался спасти род от чужой души в теле моей жены. Что Лиан опасен из-за твоей магии.
Я медленно села ровнее.
Мира тут же попыталась меня уложить, но я подняла руку.
— Подождите. То есть после всего, что было на клятвенной пластине, они всё равно…
— Они скажут, что пластину подделали.
— Вы же сами говорили, её невозможно подделать.
— Невозможно без крови участников. Но если один из участников утверждает, что его принудили магией…
Я рассмеялась.
На этот раз зло.
— Как удобно устроен ваш мир. Женщину можно осудить по видению в воздухе, но мужчине с письменным договором о предательстве ещё нужно дать трибуну.
Ардан не спорил.
— Поэтому я пришёл.
— Чтобы что?
Он положил передо мной ещё один лист.
Плотная бумага. Чёрная печать. Золотой дракон.
Я уже ненавидела эти цвета.
— Что это?
— Временное восстановление твоего статуса до окончания расследования.
Я взяла лист.
Буквы поплыли перед глазами, но смысл был понятен.
Леди Эвелина Морвейн временно восстанавливается в правах матери наследника Лиана Вейра и получает право присутствовать на совете как пострадавшая сторона.
Я медленно подняла взгляд.
— Временно?
Ардан напрягся.
— До решения совета.
— То есть вчера вы лишили меня прав, сегодня временно вернули, а завтра совет снова решит, мать я или мебель?
— Это юридическая формулировка.
— Ненавижу юридические формулировки.
— Я не мог сделать больше до совета.
— Могли.
— Что?
— Признать, что ошиблись, публично.